Тут же опомнившись, Пчела быстро переложил телефон в другую руку и отвернулся к окну.

– Живы? Кто?...
– напряженно бросал он в трубку.
– Давай, жду...

Обратившись в слух, он ждал, пока ему ответят. Водитель покосился на него и обеспокоенно спросил:

– Что там, а?

Пчела не ответил.

– Ты что молчишь?
– снова спросил бородач.
– Все нормально, - бросил ему Пчела и снова обратился к трубке.
– Да-да, слушаю... Это точно?

Он опустил руку с мобильником и застывшим взглядом уперся в лобовое стекло. После тягостной паузы Пчела уронил голову назад, на подголовник, и с ужасом прошептал:

– Кабздец...

XXXXIV

В операционной все было готово к началу работы. Все инструменты были разложены по своим местам, укрытый простыней Фил лежал на столе, и над ним уже горели яркие огни бестеневой лампы. Ждали только Бориса Моисеевича Боркера - светило отечественной нейрохирургии заканчивал приготовление к операции в соседнем кабинете.

А в кабинете главврача Белый продолжал водить карандашом по бумаге. Ниже полосатой пчелы на листе появилась цепочка горных вершин.

– Но что бы он выиграл, если это, конечно, он?
– задумчиво проговорил Саша.

Космос - тут как тут!
– привалился к его плечу и горячо затараторил:

– Доля в полумиллиардном проекте! Завязки с нефтяными и лаврушниками!

– Но с нами он получил бы больше, - покачав головой, возразил Белый.

Закончив с горами, он принялся за профиль индейца с дымящейся трубкой и в головном уборе из перьев.

– Плюс банк, Саня! Плюс банк!
– продолжал наседать на него Космос. Если нас нет - он полный хозяин! Делает, что хочет, работает с кем хочет с Гансами, шмансами... И вообще, что тут рисовать?! Ты что, Репин? Ты не хуже меня знаешь, что ему надо на самом деле!

– То же, что и тебе, Кос, - усмехнулся Белов.

– Верно! Независимость от Саши Белого, собственное движение!
– почти кричал не на шутку разошедшийся Космос.
– Но! Это я был с тобой в машине, а не он!

Саша потер лоб ладонью и прикрыл глаза.

– Я все равно не могу поверить, что это Пчела, - медленно покачал головою он.
– Не могу, хоть тресни!

Космос приблизил к нему лицо и медленно, раздельно, изо всех сил сдерживая клокочущую в груди ярость, проговорил:

– Белый! Он. Не сел. К нам. В машину! Он поехал на их тачке!

Саша промолчал - против этого аргумента ему нечего было возразить. Сдвинув брови, он словно в оцепенении разглядывал свои рисунки. Вдруг на листок опустилась рука Космоса - он поставил перед Беловым маленькие, на три минуть!, песочные часы. И следом положил рядом с ними своего громоздкого "Стечкина".

– Через час он улетит, - веско произнес он и отошел в дальний угол кабинета.

Белый молчал. Остановившимся взглядом он следил за тоненькой струйкой песка, соединявшей две колбочки часов. Его лоб разрезала глубокая вертикальная складка, брови соединились, губы сжались в тонкую бесцветную полоску. Он думал.

Два года назад в схожей ситуации он заподозрил в предательстве Космоса. Более того - он поверил в это. А потом, когда все объяснилось, Саша вдруг понял, что уже не может доверять другу так искренне и безоглядно, как доверял раньше. Не может, как бы это ему ни хотелось!

Чисто внешне в их отношениях с Космосом все оставалось по-прежнему. Но, как ни старался Белов убедить себя в обратном, факт оставался фактом после того злосчастного покушения стопроцентно надежного и абсолютно верного друга по имени Космос у него не стало. Остался старинный приятель добрый, симпатичный, давно и хорошо знакомый - и только.

Вот почему сейчас Саша отчетливо понимал: стоит ему хоть на мгновение поверить в то, что взрыв организовал Пчела - и у него станет еще на одного настоящего, полноценного друга меньше. И с кем он тогда останется? С одним только Филом? Но Фил...

Один. Он останется совсем один...

Белов начал было еще раз перебирать все возможные варианты в поисках виновника взрыва, и тут же бросил - бесполезно. По всему выходило: кроме Пчелы - некому.

В верхней колбе часов еще оставалось почти половина песка, но Саша уже знал, что он скажет, когда время закончится. Он просто оттягивал неизбежное.

Когда последняя песчинка упала вниз, Белый поднял голову и произнес ледяным голосом:

– Звони Шмидту.

Космос тут же выхватил из кармана мобильник и торопливо набрал номер.

– Шмидт, это Космос, ты где? Отлично. С тобой кто? Ага. Вот давай в Шереметьево, тебе рядом, найди там Пчелу и привези к нам в больницу... Да. Ну, не мне тебя учить...

* * *

В операционную стремительным шагом вошел Борис Моисеевич Боркер. Держа перед собой обтянутые резиновыми перчатками руки, он со спины подошел к лежащему на боку Филу и внимательно осмотрел его затылок.