Падальщик проклятый! Гребаный бредовый падальщик.

Когда тварь, упершись передними лапами в тело, пыталась оторвать кусок человечины, в лесу что-то рыкнуло, затем хрюкнуло и затопало так, словно сюда ломился взбешенный носорог. Минута – и на поляну выскочило нечто, отдаленно напоминающее кабана, за ним – второе такое же существо, но поменьше. Падальщик заскулил и поволок труп в кусты, но оттуда на него набросилась третья тварь стаи – он заверещал. Ломая ветки и подвывая, падальщик удалялся. Две псевдосвиньи с остервенением набросились на труп, третья удовлетворилась дохлым монстром.

– Кра! – возмутился ворон с ветки.

Веселенькое место. Надо отсюда выбираться, но как? Прямо сейчас ломануться в лес? А вдруг твари бросятся следом? Есть вероятность, что они наедятся и уйдут. Но разве можно рассчитывать на вероятность в невероятном месте? Скорее, как обычно бывает в кошмарах, они пожрут трупы и захотят отведать свежатинки, так что правильнее, пока они увлечены, потихоньку исчезнуть.

На цыпочках Игарт двинулся к выходу – по шиферу, стеклам, штукатурке, надеясь, что чавкающие твари его не слышат. Прикоснулся к двери, тихонько ее толкнул – она слетела с единственной петли и погрохотала по ступеням – и, пятясь к лесу, глянул в темноту дверного проема. Сейчас твари рванут к нему, сметут, разорвут на куски.

Но, похоже, они были слишком заняты. Вытерев лоб, он рванул в лес, благо, было до него метров десять. Прижался к сосновому стволу, посмотрел на темный силуэт дома, послушал похрюкиванье насыщающихся тварей. Здесь, если кто нападет, можно на дерево залезть и переждать. Только вряд ли поможет: если это кошмар, то воспаленное сознание сочинит тварей, которые будут атаковать и с воздуха.

Игарт убедился, что погони нет, и потрусил в чащу, вздрагивая от каждого звука. Сначала его гнал вперед страх перед плотоядными псевдосвиньями, потом их чавканье поглотил шорох спящего леса, и Игарт сбавил темп.

Передвигаясь со скоростью черепахи, он замирал, едва ему чудилось движение в черноте ночи. Лес дышал: выдох – сырой и теплый ветер зашелестел тонкими ветвями, вдох – воздух потек назад, прохладный, свежий, зазвенели сосновые иглы. Вдох – выдох – вдох. Лес смотрел глазами мышей, чуть слышно шуршащих опавшей хвоей, выглядывал из глаз мелких хищников, притаившихся в норах и за кочками. Игарту казалось, что этот лес – огромный метаорганизм, который присматривается к нему, как к диковинному насекомому, решая, принять его или отторгнуть. А так же принюхивается, ощупывает ветвями кустов и остроконечными стеблями травы.

Отголоски памяти кричали, что здесь все неправильно. Игарт пытался ухватить их, вытрясти, как должно быть правильно, но они ускользали угрями и зарывались в черноту. Он, конечно, бывал в ночном лесу и раньше. Только – в совершенно другом лесу. Без непонятных монстров и хищных свиней…

Сон? Но до чего же реальны ощущения! Скорее бы проснуться!

По лесу прокатился волчий вой. Игарт усмехнулся, поймав себя на мысли, что подсознание генерирует вполне логичные образы. Снится лес, значит, нужно туда кабанов, волков… Что еще? Избушку на курьих ножках? Змея Горыныча?

Волк завыл ближе. Игарт присел за папоротником и уставился на вырубку, поросшую молодыми соснами. Темным-темно, видны только очертания деревьев – серебристо-черная щетинистая линия. Вот колышутся щетки сосновых верхушек, и появляется морда. Вроде, волчья… Или песья? Точно – бультерьер. Приземистый, узкоглазый… Стоп! А глазок-то у него и нет.

Игарт сглотнул, выхватил нож… то есть ножик, и приготовился взбираться на сосновый ствол, потому что пес был не один. Стая. Как минимум, три твари. Они наступали единым фронтом, шумно втягивая воздух. Учуяли, сволочи.

– Ща опохмелюсь, вообще исчезнете, – пробормотал Игарт и с сомнением взглянул на подходящую сосну.

Но псы не исчезли. Они были вполне реальными и даже воняли псиной, на их брылях поблескивала слюна. Первый шагал впереди остальных, наглый, уверенный в победе над жертвой. Мускулы перекатывались под кожей, покрытой бархатистой шерстью.

Игарт пятился, не желая проверять, как поведет себя глюк.

И вдруг пса подбросило, сплющило в блин, шмякнуло о землю – ошметки и кровь брызнули в разные стороны. Игарт едва успел закрыть лицо.

Остальные псы с визгом убрались в чащу.

«И что это было? Кара небесная?»

Игарт протер глаза, стряхнул с руки клочок шерсти вместе с кровью. Поморщился. По сути, пес его спас, поперся туда, куда собирался он. И что, благодарить его? Интересно, такая опасная ерундовина тут одна? Вряд ли.

Вспомнились гвозди и гайки в подсумке. Не просто так они там лежат. Наверное, помогают найти подобные ловушки. Бросаешь их перед собой… Игарт запустил руку в подсумок, сжал холодную гайку, швырнул в черноту… Ничего. Осторожно подошел примерно туда, куда она упала, нащупал вторую, кинул. Снова ничего. Затем – третью, четвертую… А вот пятая вспыхнула, ужаленная десятком фиолетовых ветвистых молний. Кра-со-та! И что, теперь путь свободен? Игарт предпочел обойти странное место, нащупал гайку, бросил… Она обо что-то ударилась – донесся удивленный возглас, и из мрака выступил человек. Хотелось верить, что человек, но после всего увиденного Игарт в этом сомневался и отступил в темноту.