— Вчера я провожал в аэропорту Бурже одного родственника и встретил там господина Серюзье, своего давнего друга. Мы поговорили, и я рассказал ему, что нахожусь в затруднительном положении.

— Значит, вы хотите работать у господина Серюзье. В какой же области?

— Господин Серюзье порекомендовал мне заняться продажей металлов и одновременно рекламой.

— Лучше было бы остановиться на чем-нибудь одном, по крайней мере поначалу. В чем состоит наша работа, вам, конечно, известно, хотя бы в самых общих чертах. Позвольте спросить, чем вы занимались до сих пор?

Я ответил, что занимался продажей текстиля. Люсьена слушала меня холодно, опустив глаза и играя моим ножом для разрезания бумаги. В ее поведении угадывалось желание во что бы то ни стало избавиться от меня и исправить то, что она считала досадной оплошностью хозяина, которого разжалобил этот его позабытый знакомый. Моя внешность красавчика вряд ли внушала ей доверие. Я сам не раз говорил ей, что лишь немногие, особо одаренные натуры могут делить себя между работой и женщинами. Кроме того, она с полным основанием считала, что если новый сотрудник окажется человеком пассивным, он только повредит делу, если же, наоборот, будет слишком расторопным, то в один прекрасный день может отделиться, умыкнув у нас часть клиентуры. Действительно, мое весьма скромное предприятие могло приносить доход, только оставаясь в руках одного человека.

— В общем, — подняв на меня глаза, сказала Люсьена, — у вас нет никакого опыта в подобной работе. Боюсь, что за время одной краткой беседы господин Серюзье не успел в достаточной мере ни ознакомить вас с делом, ни сам ознакомиться с вашими деловыми качествами.

Я собрался было возразить. Но Люсьена прибавила еще суровее: — Похоже, вы считаете, что речь идет о работе коммивояжера. Нет, тут совсем другое. Продавать тонны металла и торговать галантерейной продукцией — разные вещи. Нужно иметь связи, знать определенные круги. Это такая работа, которой можно заниматься эффективно только после длительной подготовки. Даже если предположить, что вы проявите определенные способности и изрядную настойчивость, первых заработков вам придется ждать не раньше чем через полгода.

Она сделала паузу, чтобы оценить впечатление, которое произвели ее слова. Я восхищался ее здравомыслием, а еще более — упорством, с каким она отстаивала мои интересы. Не в силах побороть этот тайный восторг, я поддакнул: — Разумеется.

Увидев, что я сдался так легко и быстро, она взглянула на меня уже с сочувствием, нисколько, впрочем, не поколебавшим ее решимости отделаться от меня раз и навсегда.

— Кроме того, — продолжала она, — процент комиссионных, который мы в состоянии вам выплачивать, наверняка гораздо ниже того, на что вы рассчитываете и что могли бы получать в более крупном агентстве. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств вы не сможете заработать на жизнь. Если вы действительно намерены подвизаться в этой области, куда разумней поступить в фирму, не столь ограниченную в средствах. Кстати, тут я могла бы вам помочь. Не откладывая. Хотите, я договорюсь, чтобы вас принял вице-директор агентства «Стюб»?

Она потянулась к телефону. По логике вещей мне следовало согласиться, поскольку в глубине души я был согласен со всеми доводами Люсьены и не мог подобрать сколько-нибудь веского возражения, но ее в любом случае необходимо было поставить на место. Кроме того, я был уязвлен тем, что она придала столь мало значения моему письму. Жестом остановив ее, я довольно сухо сказал:

— Я еще слишком неопытен в вашем деле, чтобы по достоинству оценить ваши аргументы, но я обещал свое сотрудничество господину Серюзье. Если я не ошибаюсь, как раз об этом и говорится в его письме.

— Что ж, хорошо, — не моргнув глазом, ответила Люсьена. — Когда вы намерены приступить к работе?

— Сегодня же.

— Тогда я введу вас в курс дела.

Она написала на листке бумаги названия зарубежных фирм, чей товар я должен сбывать, минимальные цены для товаров разных категорий и некоторые другие вспомогательные сведения. Все уместилось на полстранице.

— Вот, — сказала она, протягивая мне листок. — Теперь дело за вами.

Она встала, но я продолжал сидеть.

— Простите, — сказал я, — но я бы еще хотел получить перечень клиентуры.

— Те клиенты, с кем мы уже имеем дело, не могут быть включены в сферу вашей деятельности. Это было бы и впрямь чересчур легким заработком.

— Но ведь в таком случае я рискую вступить в переговоры с кем-нибудь из них, не подозревая, что они и так уже наши клиенты.

— Сомневаюсь, — с иронией в голосе отозвалась Люсьена. — Впрочем, вам достаточно держать меня в курсе ваших планов. Я вас уведомлю.

Она снова встала из-за стола. Я не пошевелился.

— Разрешите узнать, мадемуазель: в случае, если кто-нибудь из моих будущих клиентов попросит вас дать мне характеристику, могу ли я рассчитывать, что она будет положительной?

Это было глупо. Наши шансы в этой игре были неравны: я знал все ее карты, но не раскрывал своих, так что мне надо было всего лишь посмеяться про себя над таким нелюбезным приемом. Но я так основательно влез в новую шкуру, что враждебность Люсьены задела меня за живое.