Во рту было сухо, и я не знала, что делать с руками.

— Я не знаю, — сказала я, наконец, и он кивнул, глубоко погруженный в свои мысли.

— Это справедливый ответ, — сказал он мягко. — Я бы удивился, если бы ты начала объяснять решения, которые я принимаю и возможные причины их принятия.

Я уставилась на него, мысли летели в моем разуме. Я не… Я не знала, что думать.

Его лицо расслабилось, и моя тоска стала ползти обратно. Я знала, куда ушли его мысли.

— Я сожалею о Бисе, — сказал он. — Я знаю, что это больно.

И все же я сумела улыбнуться. Он знал. Он знал чувства вины, страха, и силы, которая требовалась, чтобы сконцентрировать энергию на то, чтобы найти выход.

— Спасибо, — сказала я, отказываясь снова перед ним плакать. Он пах дождем, а кожа — лосьоном после бритья, и мое горло перехватило, а зрение пригрозило снова уплыть. — Я сожалею о Кери и Люси. Я не знаю, как ты можешь продолжать двигаться вперед.

Его глаза поднялись к моей обожженной руке, и он неожиданно заправил мою прядь волос за ухо, шокируя меня.

— Ты была первой, кто научил меня, что нужно надеяться на любой шанс. Если я не верю в это, я — полная развалина. Я знаю, как это больно. Прости меня за мой выбор, сможешь?

Он собирался попытаться поцеловать меня? Я не знала, что я об этом думала.

— Я сделала это давным-давно.

Глаза показывали нечитаемую эмоцию, и он заколебался, его внимание перешло на мои спутанные волосы.

— Вниз, я думаю, — прошептал он, и, сделав резкий кивок, он отвернулся.

Я попятилась, плечом задев дверную раму, когда я ошиблась, и вошла внутрь. Смущенно, я захлопнула дверь, прежде чем он вышел на тротуар, но я смотрела из окна святилища, как он садился в машину, его образ был нечетким и расплывчатым. Крылья Дженкса знакомо протрещали, когда он приземлился мне на плечо, и мы вместе смотрели, как Трент включил фары.

— Что он имел в виду? — сказала я, чувствуя себя одиноко, даже сейчас я все-таки чувствовала его запах в церкви.

Крылья Дженкса судорожно задвигались.

— Я не знаю.

Трент уехал, и я пыталась посмотреть на Дженкса на моем плече, но потерпела неудачу.

— Ты позвонил ему, — обвинила я. — Ты попросил его приехать.

Красная пыльца посыпалась перед глазами.

— Он ехал в Цинци поговорить со своим адвокатом, — подстраховался пикси. — Я позвонил ему, да. Я думал, он сможет помочь. Это сработало, не так ли? Ты снова думаешь, верно?

Я отвернулась к окну, глядя в ночь, улицы опустели.

— Угу.

— Айви уехала, и тебе нужен был кто-то, чтобы встряхнуть тебя, Рэйч, и я не достаточно большой, чтобы тебя ударить.

Я вспомнила свое неистовое, бесполезное положение. Он был прав.

— Прости.

— Не беспокойся об этом. Чувствуешь себя лучше?

Я положила обожженную руку на окно, холод кроваво-красного стекла успокаивал мои пальцы. Я медленно кивнула. Трент встряхнул меня. Как насчет этого?

— Горячий шоколад и пончики были его идеей, — сказал Дженкс, затем сорвался с места, как правило, чтобы разобраться со своими детишками.

Слабый звон телефона вибрировал внутри моего черепа, и хотя я пыталась включить звук в моих снах о крохотных синих коридорах и черных дверях размером с желудь, звон стал сознательной мыслью и разбудил меня.

Звонит телефон.

Открыв глаза, я посмотрела на часы, устойчиво показывающие 7:47.

— Вы что издеваетесь? — прошептала я и перевернулась на живот, кладя на голову подушку. Я спала всего пару часов и не собиралась вставать до полудня.

Я поздно легла, меня мучили сны о сокращающихся комнатах и раздавленных чертах Ала, который оказался в ловушке решений в моем беспокойном сне.

То, что солнце взошло, казалось оскорблением, яркие лучи проходили через занавески в моей комнате. Дженкс ответит по телефону. Во всяком случае, меня сейчас не было. Никто не нанимает демона в семь, черт побери, сорок семь утра.

Я вздохнула с облегчением, когда телефон, в конце концов, замолчал. Затем все начиналось по новой. Я застонала, желая, чтобы он выключился.