— А князя нет, — Ратибор вздохнул. — Сбежал князь ночью вместе с семьёй. И близкие к нему люди: воевода, начальник стражи, советники. Нет больше в городе правителя, сами мы по себе.

— Но как же это? Может он семью увезёт и вернётся? — Никита совсем растерялся.

— Может быть, — Ратибор встал. — Ты, дядь Никита сам реши рассказывать Ладе про смерть Любомира или нет, а я домой. Держись, дядь Никита, — Ратибор ушёл.

— У меня времени немного есть, — сказал Всемил. — Давай я помогу с Ладой, а ты тётю Лебедь да Лету покорми.

— Спасибо, — Никита вынул из печи горшок со свежее сваренной кашей, разложил её по мискам и тяжело вздохнул.

Лада почти ничего не поела, она просто не могла. Всемил держался, пока около неё был, а выйдя из комнаты, заплакал. Женщины умирали одна за другой и ещё ни одна не оправилась. Значит и Лада умрёт, от этой мысли ему самому жить не хотелось.

— Всемил, — крикнул снизу Никита. — Помоги мне.

Всемил вытер глаза и спустился.

— Лета умерла, — пояснил ювелир. — Надо на площадь тело её отнести, только я переодеть её хотел, она просила похоронить её в платье красивом.

— Переоденем, — Всемил сглотнул, много умерших он за эти дни видел, много тел помогал переносить, но то хоть и знакомые женщины были, но всё ж чужие, а тут Лета. Лета в доме Яснокаменных сколько он себя помнил жила. Она практически членом семьи была.

Они переодели старушку, Всемил принёс носилки, и Лету отнесли на площадь, туда, где собирали тела умерших. Их было так много, что ни жрецы, ни могильщики не справлялись. Ещё неделю назад было решено хоронить умерших женщин и детей в одной могиле. Всех, кто умер в этот день, так вместе и хоронить. Каждый день на кладбище рыли одну большую яму и в течение дня в неё сносили тех, кого жрецы проводить успели.

Никита Лету долго не оплакивал, простился и поспешил домой.

— Не могу я там, — виновато пояснил он Всемилу. — Все плачут, мёртвых столько… А у меня Лебедь и Ладушка. Домой мне надо. А ещё Дарена, Дарену же надо навестить.

— Навести, дядь Никита, — кивнул Всемил, которого городская площадь теперь тоже подавляла. — Я после обеда ещё забегу.

— Забегай, — Никита побрёл к дому Ратибора, тот недалеко был, но там он пробыл недолго. Дарена была жива, но была в забытьи и прихода отца не заметила. И ювелир пошёл домой. Он плакал от отчаяния, но понимал что ни жене ни дочерям оставшимся ничем помочь не может. Он смотрел на небо и спрашивал его за что. За что боги так прогневались на них, за что забирают к себе всех женщин в городе? За что деток малых? И как теперь жить мужикам, что совсем одни остались? Но Небо ответа не давало. Так же как и всегда ласково светило солнышко, пели птицы и только траурный вой с площади нарушал эту весеннюю идиллию.

Всемил от площади пошёл к дружинной избе, но там было пусто, а вот у княжеского терема шумели.

— Что значит князь сбежал? — раздавались крики. — А как же мы?

— Тише вы, — прикрикнул Ратибор. — От того что вы тут глотки дерёте, ничего не изменится, на что вам сейчас князь?

— Так жёны наши мрут.

— И что? У всех они мрут, — Ратибор вздохнул. — Князь этого остановить не в силах, не во власти человека…, — тут он замер не договорив. Толпа тоже замолчала. — А к колдунье лесной никто не ходил? — спросил вдруг Ратибор. — Коли врачи ничем женщинам нашим помочь не могут, может это по её части?

— Думаешь, она город прокляла? — спросил купец Микита.

— Нет, но может, она чем помочь сможет. Всемил, возьми кого-нибудь, и давайте в лес, — приказал он. Всемил тут же дёрнул за рукав стоящего с ним рядом дружинника, и они побежали к конюшням.

— Ратибор, а с провизией что делать будем? — спросил Микита, пробившись к мужчине поближе. — Князя нет, запасы в городе заканчиваются.

— Что, совсем?

— Конечно совсем. Третьего дня должны были продукты привести, только вот нету никого, видать вести о нашем горе разнеслись, крестьяне к нам соваться боятся.

— А туда людей послать?

— Я своими рисковать не буду, убить ведь могут.

— Ты пошли, я тебе дружинников дам, — попросил Ратибор. — Только закупай самое необходимое, надо, наверное, общую кухню организовывать, многие без жён и дочерей сами загнутся ведь.

— Это дело, только…

— Что? — Ратибор, который уже думал, как осуществить свою задумку, удивлённо посмотрел на купца.

— На какие средства для города провизию покупать? — спросил Микита.

— М да, — Ратибор вздохнул и почесал затылок.

— Княжеские закрома вскрыть надо, — подсказал купец. — Только ты уж возьми это на себя, чтобы не растащили, а людям в пользу пошло.

— Хорошо, — Ратибор кивком позвал дружину за собой.

— Что делать будем, Ратибор, — на него смотрели с надеждой.

— А почему вы меня спрашиваете? — удивился мужчина. — Я же не командир вам.

— Да уж так вышло что ты вроде как на себя командование взял, — пояснил Слав, стоявший тут же среди своей сотни. — Князя нет, воеводы нет, тебя главным над собой ставим. Что скажете, парни?