— Полюбит, — отрезал Слав. — Я к брату пошёл, договорюсь на счёт воскресенья, — мужчина вышел из дома, грохнув за собой дверью. Дара вздрогнула, а Любомир и Всемил опустились на лавку. Любомир отчаянно думал какие доводы привести чтобы Всемила жениться на Ладе не заставляли, а Всемил размышляя о том что сделать, чтобы перестать в Ладе сестрёнку видеть. Ратибор постоял молча, наблюдая за обоими, потом вздохнул, покачал головой и, не прощаясь, ушёл.

В следующее воскресенье в городе гуляли. Праздник богини матери Земли горожане любили, да и как его не любить, все люди по земле ходят, всех матерь Земля кормит, всем приют даёт. Ничто живое без земли не может жить. Вот и отмечали её день широко и щедро.

— Мир этому дому, — во двор Никиты Яснокаменного ввалилась небольшая компания мужчин. — Встречай гостей, хозяин.

— Проходите, — несколько удивлённо ответил Никита. — А что привело, позвольте спросить?

— А ты не догадываешься? — улыбнулся Слав и подтолкнул вперёд смущённого и бледного Всемила. — У вас товар, у нас купец. Свататься мы к тебе, Никита.

— Свататься? — удивлённо переспросил ювелир и посмотрел на Всемила.

— Конечно, лучше твоей Ладушки мне сыну жены не найти, да и он у меня молодец что надо.

— Зовите невесту, — вмешался в разговор брат Слава. — Да сговариваться будем.

— Не здорова Лада, — подала голос вышедшая к дверям Лебедь.

— А что с ней? — Всемил испугался совершенно искренне.

— Приболела, — ответила женщина, хмуря брови.

— Эка, — крякнул Слав. — И что совсем плоха?

— Совсем, — подтвердил Никита.

— Лада, — ахнул Всемил, увидав в открытую дверь что девушка в этот момент показалась на лестнице и у парня сердце будто в кулак сжали. От прежней Лады осталась только серая тень, под глазами залегли фиолетовые тени, а сами глаза стали в пол лица. Девушка похудела и осунулась.

— У нас красный молодец, у вас красна…, — тут брат Слава осёкся, тоже девушку увидав, назвать сейчас Ладу красавицей, мог только отъявленный циник.

— Лада, тут тебя за Всемила сватать пришли, — тихо сказал Никита, бросив вопросительный взгляд на жену, та кивнула и подошла к младшей дочери.

Девушка подняла голову и взгляд её, впервые за несколько дней стал осмысленным. Она сделала ещё шаг, переводя взгляд с одного гостя на другого.

— По что же ты дядька Слав Всемила за постылую сватаешь? — спросила она, наконец.

— Лада, — возмутились Слав и Всемил в один голос.

— Ладушка, ты что же говоришь такое? — у Слава рвалось сердце от жалости к девушке, он любил её и действительно не видел для сына другой жены.

— А что я говорю, дядька Слав? Я думала, ты меня любишь. Так зачем же мне муж, который на других смотреть будет?

— Лада я…, — начал было Всемил.

— Не пойду я за тебя замуж, Всемил, — перебила его девушка. — Гордость у меня ещё осталась, — она вскинула голову, но тут же оперлась о плечо Леты, что её выводила, потому как голова закружилась сильно.

— Ладушка, так ведь любит он тебя, — прошептал Слав, но девушка уже не слышала, она ушла в другую комнату.

— Лета, у вас бульончик куриный есть? — спросил Всемил, решительно направляясь за подругой.

— Есть, как же ему не быть, — служанка вздохнула. — Только вот не ест она его, она вообще ничего не ест и почти не пьёт. Вот уж неделю в кровати лежит, в стенку уткнувшись, — Лета вытерла покатившуюся по щеке слезу.

— Налей немного, — попросил Всемил и аккуратно усадил Ладу за стол.

— Не хочется мне, — слабо запротестовала девушка.

— А мы много не будем.

— Держи, — служанка поставила на стол большую чашку с куриным бульоном, рядом положила миску с куриным мясушком, уже освобождённым от костей.

— Не хочу я, — Лада отвернулась.

— А ты одну ложечку. Ма–а–аленькую, — Всемил набрал в ложку совсем немного и осторожно влил её девушке в рот. За ней последовала вторая ложка, потом третья, и в каждую новую ложку Всемил набирал чуть больше бульона, чем в предыдущую. Лета и Лебедь стояли поодаль, не вмешиваясь. Лета плакала, они ведь неделю не могли уговорить Ладу хоть что-то поесть.

— Ну вот и умница, — почувствовав что Лада больше есть не может, Всемил допил бульон сам. Лебедь тут же убрала грязную посуду сам и снова в сторону отошла.

— Лада, может всё же передумаешь и пойдёшь за меня? — тихо спросил Всемил.

— Всемил, — Лада посмотрела на друга детства и отвернулась. Она молчала долго, парень не торопил. — Нет у меня гордости. Всемил, — едва слышно сказала девушка. — Знаешь как хочется мне сейчас тебе да сказать?

— Так скажи, Ладушка. Поверь, я всё сделаю чтобы ты счастлива была.