– Умолкни, Федоровна, - в дискуссию о вреде иностранцев для русских девушек влез новый голос.

Лина обернулась. У входа стояла невысокая щуплая старушка в шерстяном кардигане и черных брюках, обе руки заняты сумками с продуктами. Вера Павловна, на пенсии, но все еще работающая учительница физики в ближайшей школе.

– Нечего своего Витьку каждой девке пихать, сама виновата, что такого дурака вырастила!
– сердито продолжила Вера Павловна отчитывать сплетницу, - Я его еще учила и помню, что он уже тогда олухом был и неучем! А ты девочка, пойдем со мной, сумки старухе дотащить поможешь. Лифт-то вроде опять сломался!

Алина с готовностью переложила свои пакеты в одну руку, подхватила сумки учительницы и пошла вслед за ней в подъезд, стараясь не прислушиваться к шушукающим за спиной старухам. Те продолжали осуждать лининого знакомого.

В подъезде девушка поначалу ослепла, глаза не сразу привыкли к полутьме. Она покорно направилась к лестнице, но Вера Павловна уверенно подошла к лифту и нажала на кнопку.

– Работает лифт, работает, - та подозвала девушку к себе.

В кабине та нажала на верхний, шестнадцатый этаж, где жила учительница, и поставила аккуратно сумки на пол. Они, и правда, были очень тяжелыми.

– Ты их не слушай, - вдруг сказала Вера Павловна, - Не вор твой мужик.

– Да я знаю, что не вор, - спокойно проговорила девушка, - Просто неприятно, что они вот так вот за глаза каждого…

– А что им остается то? Вот ту же Федоровну возьми, кому угодно готова своего сынка-то сплавить. Он же, когда пьяный, совсем головы лишается, да еще к твоей соседке Дашке - пьянице шляется, - вздохнула учительница.

Девушка помолчала. Да, пьяный мужчина - это очень плохо. По себе знает.

– А мужика, что к тебе ходит, я знаю.

Лина вскинула голову.

– Что?

– Видела вчера, в лифте с ним столкнулась. Ох, и хорошего же ты себе мужика отхватила, девочка, ох и знатного же! Только держи его вот тут!
– и показала Алине крепко сжатый кулак, - Чтобы он прочувствовал, что это такое - смертная женщина! Чтобы они все почувствовали!

Лина ошарашено смотрела на старую женщину.

В этот момент лифт остановился.

– Чего смотришь то, - усмехнулась Вера Павловна, - Знаю я его, видела раньше. Пойдем-ка, чаем угощу, поговорить надо.

Лина покорно подхватила и ее, и свои сумки и вышла вслед за Верой Павловной из лифта.

Квартирка у учительницы была небольшая, опрятная, и, как подобает представителю интеллигенции, сверху донизу была уставлена книгами. Вера Павловна пригласила Лину на кухню и продолжала разговор за приготовлением стола.

– Он же у тебя высший, да? Правда, в мою молодость он со смертными шашней не водил, только по своим бегал, по вампиркам.

– Вы знаете, кто он именно?
– с придыханием спросила девушка. Кто бы мог заподозрить, что эта старая женщина….

– Хм, да уж, - Вера Павловна прикрыла глаза, вспоминая, - Я тогда как ты была, молодая, красивая. Мне тоже мужики вслед смотрели. Лаборанткой я тогда работала в институте научном, мы были секретным закрытым предприятием. А он… он называл себя механиком , я то по незнанию думала из-за того, что физик, а оказалось…

– У них разных ученых хватает, и физиков, и химиков, и биологов, - тихо подтвердила девушка невысказанную мысль.

Чайник вскипел и учительница разлила кипяток по кружкам с заваркой. На столе уже красовалась вазочка с варением, коробка печения и конфет.

– Да, разных. Владимир Радзянский, думала украинец, оказался поляк, шестиста пятидесяти семи лет. Светлая голова и красавец-мужчина. Но при этом такой властный, такой эгоистичный! Все меня контролировать пытался, туда не ходи, тут не сиди, это не одевай, слушаться только меня! Даже клеймо мне поставил.

– Да, да, этот тоже, - рассеяно заметила Алина.

– А ты как думала? Что он будет плюшевым медведем? Они, высшие, все такие. Иначе никак, - Алина только через мгновение поняла, что Вера Павловна говорит уже не о своем Владимире, - Твой-то ведь не старший, да?

Девушка вопросительно посмотрела на учительницу.

– Брат. Кто из них, старший или…

– Младший.

– Всегда их путала. Значит, второй по рангу в клане, - покачала головой Вера Павловна, - Он мужик-то хороший, пусть властный, но подлости к женщинам за ним никто не знал, обманывать не будет. Ты кушай печенье, кушай.

Лина, не глядя, взяла печение.

– Я даже и не думала…

– Что ж я каждому буду свое клеймо под нос тыкать, что ли?
– недовольно произнесла учительница, - У тебя- то стоит уже?