До сведения семейства Броверов некоторые подробности все-таки доходили, пусть и в виде подслушанных чисто случайно разговоров. А уж о Вторжении они ещё до своего ареста знали всё досконально. Разве что имена лучших героев им не были известны. Дошли до них сплетни, что прежний император Павел убит, и на трон взошёл его сын Януш. Потом Януша сменила его сестра и… всё. Остальных подробностей они не знали, как и того, что сейчас творится в политике Оилтона.

– А как там молодая императрица правит, и как допустили убийство её отца? – спросил Роман. – Уж это ты имеешь право рассказать?

– Не имею! – развёл Гарольд руками. – Там есть несколько грустных моментов, которых мне Док категорически запретил касаться.

– Ну а по поводу Януша?

– Тоже нельзя. Но это уже Танти запретил. Потому что в том вопросе есть несколько приятных сюрпризов, которые мы для вас организуем.

Магдалена сразу поняла причину такого странного молчания. Тем более что и она знала о давнем споре между друзьями детства на тему «Кто первый станет генералом». Потому и решила:

– Наверняка они оба использовали своё близкое знакомство с императором Янушем и уже получили генеральские погоны. Вот и не хотят, Ромочка, чтобы ты вдруг умер от острой зависти.

У её мужа на лице проступила тень бледной улыбки:

– Правда, что ли?

– И тут она ошиблась: не генералы мы! – твёрдо заявил Стенеси. – Но сюрприз вас ждёт ещё более приятный и большой. И будь моя воля – сразу бы всё рассказал. Но раз уже мы всей компанией решили таиться до определённого момента, то подождём ещё чуточку… Не пожалеете, я ручаюсь.

Судорожно вздохнувшая Магдалена чуть не закашлялась, заставив замигать сразу несколько лампочек на медицинских устройствах. Тотчас в динамиках послышалось сердитое шипение Дока:

– Гари! Уматывай оттуда! Я ведь тебе запретил волновать пациентов!

Тот с виноватым лицом стал подниматься с сиденья для визитёров, а Магдалена спросила:

– Клеопатра знает, что мы уже на свободе?

– Пока не знает. Всё-таки это – государственная тайна. В том числе и для неё. – И уже втискиваясь в тамбур, пробормотал с некоторой досадой: – Зато как узнает, так обрадуется, так обрадуется!..

После сытного ужина не только варвара и Бульку, но и меня потянуло в сон. Да и какой смысл бодрствовать или стоять на дежурстве в хорошо защищённой пещере с единственным плотно закупоренным выходом? Спасатели, как только начнут посадку на планету, мне позвонят, получат мои координаты и преспокойно заберут из любой точки. Поэтому я тоже стал впадать в дрёму, слипающимися глазами пялясь на затухающий костер. Наверное, это нас и спасло.

Потому что я заметил упавший на угли кусочек расплющенной глины. Он зашипел, исходя парком, и стал скручиваться, трескаться от жара. Вроде бы ничего такого, отвалился от свода… Но почему расплющенный, словно отпал у кого-то от подошвы?..

Я поднял голову к своду. И первая мысль была довольно глупой, не свойственной тренированному, готовому ко всему воину:

«Они прямо в костёр погреться спускаются?..»

Потому что по верёвке спускалась парочка горцев. Я встрепенулся, ухватил лежавший рядом мачете и, перекатом уходя в сторону, заорал:

– Кочаги! Спускаются со свода!

И вот тут началось сущее светопреставление. Враги посыпались на нашу голову словно из ящика Пандоры. По верёвке они и не спускались вроде, а только за неё руками придерживались, сплошным потоком падали в костёр, на плечи друг другу, раскатывались в стороны и, вскочив на ноги, с воплями ярости бросались на нас с короткими мечами. Стоит отдать должное Тарасу, который взвился на ноги после моего вопля и принялся рубить своих заклятых врагов.

Всё моё человеколюбие как ветром сдуло: я кромсал тела нападавших, словно это были просто лианы или ветки. Костер почти потух, и мне пришлось включить фонарь на плече. Я увидел, что горцы откатили валун от прохода, и в пещеру хлынул новый поток их воющих соплеменников. Причём поток казался неиссякаемым. Вот тебе и тайная пещера! Вот тебе и надёжное место для ночлега! Как оказалось, не только парочка охотников о ней знала, но и дикари давно разведали все её входы и выходы. Нам просто повезло, что верхний лаз, через который просачивались струйки дыма, оказался прямо над костром, и я успел вовремя поднять тревогу.

Но этого было слишком мало. Несмотря на всю мощь Тараса, на моё умение сражаться чем угодно и на солидную мускульную помощь риптона, мы оказались на какой-то момент буквально затопленными массой вонючих рычащих тел, стремившихся нас загрызть, разорвать, зарезать или заколоть. Кое-как отбив уже третий вал, мы отошли к проходу, который вёл к подземной реке. Теперь можно было не опасаться ударов сбоку, и мы с Тарасом продолжили успешно косить врагов. Ведь должны они когда-нибудь кончиться!

В один из моментов на мой мачете не просто навалился, а наделся, словно бабочка, довольно упитанный и тяжёлый дикарь. Как такой пончик и в лаз-то сумел протиснуться? Оружие не просто опустилось вниз под агонизирующей тушей, но ещё и застряло довольно основательно. Я уже упёрся ногой в труп, пытаясь его столкнуть с лезвия, как по моим рукам с обеих сторон нанесли два удара иные ретивые кочаги. И от сильной, пронзившей меня боли не оградили ни ткань скафандра, ни усилия Бульки, создавшего у меня на запястьях значительные утолщения. Оставалось только поразиться, как кости не треснули. Невольно я выпустил мачете из руки и резко отступил на два шага.