Эштон

— Ты сказала Сойеру, что он приглашен сегодня к нам на ужин, не так ли?

Папа стоял в дверях моей ванной. Я вернулась домой с похорон и пошла в душ, потому, что мне нужно было выплакаться в одиночестве. Потекла холодная вода, я вытерла слезы, и взяла себя в руки. Чтобы мне сказала на это Бабуля? Она бы велела мне прислушаться к своему сердцу? Или она видела мудрость в моем решении? Я вновь вспомнила о том, как Бо отреагировал на мои слова. Чего я ожидала от него? Чтобы он валялся у меня в ногах в слезах? Я должна быть счастлива, что он справился с этим вот так. Я не могла добавить его боль к моей вине.

— Да. Он будет здесь в шесть, — я приняла полусидячее положение на кровати. Папа, казалось, был доволен моим ответом.

— Ты была слишком далека от мира, этим летом. Я очень рад, что Сойер вернулся домой.

Я заставила себя улыбнуться, так папа не поймет, что что-то не так. Он ушел и закрыл за собой дверь. Я легла на кровать и уставилась в потолок, удивляясь, как я буду смотреть в лицо Сойеру со всей виной, которая нависла надо мной.

Я любила Сойера. Может быть, по моим действиям, это не совсем видно, но я любила его. Проблема была в том, что я не была в него влюблена. Я не понимала, есть ли разные виды любви, которые ты чувствуешь к мальчику. Сойер всегда уважал меня. Он был нежным и заботливым. Мне никогда не нужно было беспокоиться, что он бросит меня или причинит мне боль. Его невозможно было не любить. К сожалению, у него была девушка, которая была большой, просто огромной, подделкой. Он заслужил, знать о том, что я была поддельной, но как же я объясню ему это, что я разыгрывала шоу перед ним, перед моими родителями и перед целым чертовым городом? Я ничего не могла сказать Сойеру. Молва в маленьком городе распространиться быстро. Моя мать будет подавлена. Мой отец будет в ярости. Я причиню им обоим боль, и ради чего? Ради парня, который даже не позаботился ответить мне, когда я разорвала с ним отношения? Мое сердце разбилось, а он набирал кому-то сообщение. Возможно Николь. От мысли, что Бо был с Николь, меня затошнило.

Я тысячи раз проверяла свой телефон, после того, как покинула Бо, думая, что он напишет мне. Это было бессмысленно. Он даже не собирался. Это не имело смысла. До того, как я оттолкнула его, он был готов все рассказать Сойеру сам, и он знал, как Сойер отреагирует, он просто пытался ослабить мою вину? Может, я подсказала ему легкий выход? Может быть, он понял, что не был в меня настолько влюблен. Слезы навернулись на глаза. Я подтянула колени к груди, уткнулась, прижимаясь к ним головой и, молча плакала. Ничего, никогда не будет по-прежнему. Я погубила себя. Моё сердце всегда будет принадлежать тому, кто этого не хочет, и Сойер будет тратить свою любовь на того, кто этого не заслуживает. Он заслужил гораздо больше, чем девушку, которая хочет кого-то другого.

В дверь позвонили, а я сидела и слушала, как Сойер вошел внутрь, и разговаривал с моим отцом. Вытирая слезы, я направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок, прежде чем я спущусь вниз, чтобы приветствовать его, и притвориться, что я была в порядке.

— Ну же, иди туда и позволь мне все прибрать тут. Ты не видела Сойера, несколько недель. Давай же иди и сделай это. Я знаю, ты хотела бы провести какое-то время вместе. Это был не мой отец. Обычно он говорил, чтобы мы остались здесь с ними, или по крайней мере, посидели на крыльце. Он редко соглашался с идеей, чтобы мы провели время вместе. Видимо, он беспокоился о Бо, больше чем я думала. Но тогда у него больше нет причин для беспокойства о Бо. Может быть, это была родительская интуиция.

Сойер встал, в руках у него была тарелка и чашка, всегда джентльмен. Он не просто убирал свое место за столом, он также сам ставил посуду в раковину. Саманта Винсент хорошо воспитала своего сына. Или, ну крайней мере, мама всегда так говорила.

— Спасибо, Вам обоим, за ужин. Все было очень вкусно, — сказал Сойер, улыбнувшись моим родителям, и повернувшись ко мне, подмигнул, когда загружал посуду в посудомоечную машину. Он был не таким высоким, как Бо. Я никогда раньше не сравнивала их. У них было так много общего во внешности, но в тот же момент они были такими разными. У Сойера были темно-каштановые волосы, которые были настолько длинными, что порой доставали до его воротника и на кончиках завивались. Его губы были не такими полными, как у Бо, но плечи его были шире. Они всегда шутили, играя в футбол, что у него рука сильнее, когда он бросает мяч, у Бо же руки были сильными для принятия мяча. Я посмотрела на маму, которая улыбалась счастливой улыбкой, которой она улыбается всегда, когда рядом Сойер. Вина в груди росла. Она никогда не будет улыбаться, если я буду с Бо.

— Такой хороший мальчик, — сказала она.

Я в сотый раз за вечер заставила себя улыбнуться и кивнула. Сойер подошел ко мне и взял меня за руку.

— Я верну ее домой к одиннадцати, сэр, — сказал он, глядя на моего папу.

— Ох, не беспокойся о времени. Я знаю, Вам обоим надо многое наверстать.

Сойер был так же удивлен, как и я. Если бы я хорошо не знала папу, то я бы подумала, что папа перетаскал всё мамино успокоительное.

После того, как Сойер закрыл дверь своего годовалого Доджа, он взял меня за руку и притянул к себе. В грузовике Соейра не было никакого рычага переключения передач.

— Боже, как же я скучал по тебе, — прошептал он до того как взять моё лицо и подарить моим губам нежный поцелуй. Он был все таким же милым, каким я его запомнила. Сладким и нежным и очень комфортным. Я потянулась и запустила пальцы в его густые волосы, решив опробовать несколько новых движений в поцелуях на нем, чтобы понять, смогу ли я получить, такие же поразительные ощущения, как от поцелуев Бо. Сойер издал звук, похожий на рычание и его руки опустились на мою талию, когда он сильнее прижал меня к себе. Но по-прежнему, он оставался просто…. милым.

Наконец-то он отстранился, тяжело дыша, и уперся лбом в мой лоб.

— Это было…. «Вау».

Я улыбнулась, хотелось бы мне согласиться.

— Если бы я был вынужден находиться с тобой в разлуке еще неделю, я бы упустил это. Я люблю свою семью, но я также вижу, что Эштон выстроила забор.

Вина внутри меня ожила. На глаза навернулись слезы и, я положила свою голову на его грудь. Он был так добр.

— Эш. Что-то не так. Я смог заметить это еще там, внутри, за столом. Ты выглядела такой печальной и, твои родители вели себя, как-то иначе.