Во-первых, ему оттоптали все ботинки, и были б они из обычной кожи… Но он надел замшевые. Дорогие хорошие ботинки, которые купил в Лондоне. Из темно-коричневой, будь она неладна, замши.

Впрочем, сам виноват. Метро в часы пик и «Мерседес» в часы пик – это все-таки большая разница. Естественно, он догадывался об этом и раньше, но никак не мог предположить, что сюда лучше спускаться в грязной робе и кирзовых сапогах.

«Кстати, это мысль, – подумал он. – Тогда бы на меня меньше наседали – боялись бы испачкаться. А так – прут все кому не лень».

Константинов подумал, где можно почистить свои замшевые ботинки, но все варианты мало устраивали.

«Во-вторых» было еще хуже, чем «во-первых». Он начал потеть.

Константинов знал за собой такую особенность: он всегда очень сильно потел, но сейчас это принимало просто катастрофический размах.

Потный бизнесмен – это жалкий бизнесмен. Тогда в его облике появляется что-то человеческое, и окружающим становится понятно, что не все в этой жизни зависит от него. Разве можно иметь дело с партнером, не способным контролировать даже собственные подмышки?

Константинов начал злиться. Он чувствовал, как по спине бегут тонкие струйки. Наверняка и на воротнике рубашки появится мокрая полоса.

Он полез в пальто за платком, и в этот момент его кто-то толкнул так резко, что он чуть не оторвал карман.

«О черт!»

Константинов представил себя выходящим на «Пушкинской». Мокрый, как мышь, в грязных ботинках, с оторванным карманом…

«Лучше уж сразу развернуться и поехать назад. Позвонить чиновнику и сказать, что встреча отменяется по уважительной причине. Например, мне только что отрезало обе ноги… но не извольте беспокоиться, уже завтра я прискачу – на новеньких протезах».

Это было совсем не смешно.

Но его злоба отошла на второй план, стоило ему вспомнить белокурую девочку в ярко-синем дождевичке. Его снова стали терзать сомнения.

Ирина… Ох, уж эта Ирина!

Константинов подозревал, что для каждого мужчины существует такая женщина. Женщина, к которой всегда хочется вернуться.

С виду она такая же, как и все: две ноги, две руки, две груди, одна голова и прочее, но… Она пахнет по-особенному.

Возможно, это просто причуда физиологии, а может, лукавое напоминание Того, Кто Сдает Карты: «Смотри-ка, братец! Что она с тобой делает! Можешь ли ты этому хоть что-нибудь противопоставить?»

Счастливы те, кто еще не встретил такую женщину. Их жизнь течет спокойно и более или менее прямо: от романа к роману, от победы к победе, от расставания к расставанию. Но те, кто встретил, скажут, что отныне их жизнь бегает по кругу. От нее – «Свобода, свобода! Я снова свободен и могу делать, что хочу!» – «Но мне же плохо без нее, ой, как плохо! Держись, будь мужчиной, не раскисай!» – «Плохо!!! Чертовски плохо, и на кой хрен мне нужна эта свобода, если ее нет рядом?!» – назад! Назад, к ней!

Его круг получился очень большим – длиной в одиннадцать лет. Теперь он уже и не мог вспомнить, как это вышло. Почему он ушел от Ирины?

Раньше ему казалось, что это он от нее ушел. Потом стало казаться, что он не ушел, а успел уйти – за минуту до того, как она его выгнала. В конце концов он нашел приемлемый компромисс: «Мы расстались». Ну и все.

За эти одиннадцать лет случилось многое. Константинов, оценив свои силы, ударился в бизнес. Он занял крупную сумму и, естественно, прогорел. Почему естественно? Да потому, что таков всеобщий закон: если начинаешь бизнес на чужие деньги, обязательно прогоришь.

Но он не сломался. Просто поблагодарил судьбу за преподанный урок и попер дальше.

Квартиру пришлось отдать за долги. Константинов долго скитался по всяким общежитиям, съемным комнатам и квартирам, ночевал у приятелей и редких подружек.

Затем ему удалось устроиться в солидную фирму – «шестеркой общего профиля», как он с усмешкой называл свою должность.

Однако и работа «шестеркой» пошла ему на пользу. Фирма, нарастив оборотный капитал до критической массы, стала делиться и размножаться. Так всегда бывает, когда учредителей несколько.

Перед Константиновым встал вопрос: куда податься? За кем из учредителей пойти?

Он пошел за самым лихим и не прогадал. Паша – новый директор – покрутился ровно год и прогорел. За этот год он успел залезть в такую долговую яму, у которой не было видно дна.

Когда на Пашу стали наседать, он продал все, что имел, и смотался в Израиль. А Константинов остался разгребать дела и, к собственному удивлению, обнаружил, что ему есть чем поживиться.

Пашины аппетиты были непомерными, а планы – воистину наполеоновскими. Он завел кучу партнеров по всей России и успел отгрузить им товара на пару сотен тысяч долларов.