Шрифт:
(30)
Комната маленькой Матильды Фрейд.
Она в одиночестве спокойно играет с куклой, сидя на деревянном стульчике Неожиданно она вздрагивает: ей послышались шаги. Похоже, ей страшно.
(Звук шагов в коридоре.)
Дверь приоткрывается; она смотрит. Так как дверь открывается внутрь, мы не видим того, что видит она. Но по испуганным глазам маленькой девочки мы догадываемся, что речь идет о каком-то жутком зрелище. Дверь приоткрывается пошире: появляется Фрейд. Он ласково, слащаво улыбается, но в его глазах маниакальная неподвижность, которую в подобной ситуации обнаруживают извращенцы. Контраст между улыбкой и глазами обезображивает его лицо.
Маленькая Матильда встает. Оцепенев и побледнев, она стоит, прижимая к груди куклу.
Крадучись, он подбирается к ней.
Фрейд (сюсюкающим голосом). Как ты выросла! Здравствуй, женушка моя. Помнишь, когда ты была маленькой, ты говорила: я поженюсь с папой? Ну вот, Матильда, мы сейчас поженимся. Сейчас поженимся! (Она хочет убежать, но он резко хватает ее за руку. Грубым голосом.) Ты – моя жена и моя дочь, у меня все права на тебя.
Фрейд прижимает ее к себе. В этот момент раздается иронический смех, который до этого едва слышался. (Смех Фрейда за кадром.)
Это смех Фрейда, но тот Фрейд, жестокий и грубый, которого мы видим на экране, не смеется.
(Смех все громче.)
На этом изображение исчезает. И мы снова оказываемся в комнате Сесили, Фрейд смеется во сне.
Но почти сразу этот смех будит его. Он выпрямляется, открывает глаза, осматривается и, в конце концов, приходит в себя.
У него раскованный, почти веселый вид. Мы еще ни разу не видели этого лица одновременно спокойным и смелым. Убедившись, что Сесили тихо спит, он устремляет свой взгляд на стену. На губах его блуждает смутная улыбка, а мы слышим за кадром, как Фрейд излагает свои мысли.
Голос Фрейда за кадром. Итак! Неужели у меня возникло желание совратить мою бедняжку Матильду? (Убежденно). Конечно, нет. Однако этот сон скрывает желание. Какое? (Немного подумав.) Если во мне живет желание обладать моей дочерью, значит, оно присуще всем отцам. Мне снилось, что я совершаю эту сексуальную агрессию, потому что я хотел, чтобы моя теория оказалась верной. Но она ошибочна. Явно ошибочна.
Он встает и подходит к окну; совсем бледный свет предвещает близкий рассвет. Задумавшись, Фрейд какое-то время стоит, прижавшись лбом к стеклу.
Фрейд. Я хотел опорочить своего отца. Унизить его. (Порывисто.) Ну а тринадцать случаев? Значит, женщины лгали… Почему? (Он поворачивается к Сесили, которая спокойно спит.) Потому что они лелеяли бессознательное желание. Им хотелось бы, чтобы оно осуществилось. Сесили в самом раннем детстве была влюблена в своего отца… (Почти со злостью.) А я в кого? (Пауза.) Была эта поездка… эта поездка…
Ночь, сорок лет назад.
Старенький железнодорожный вагон, битком набитый пассажирами.
Якоб Фрейд, еще довольно молодой, сидит рядом с госпожой Фрейд, которая держит на коленях ребенка двух лет (Зигмунда). Поезд проходит мимо металлургического завода. В ночи видны красные всполохи. Спящий ребенок просыпается и кричит. Дремлющие пассажиры резко открывают глаза.
Госпожа Фрейд. Зигмунд! Маленький мой! Тише!
Увидев мать, ребенок начинает гладить ее своей ручонкой по шее и под бородку и, довольный, снова засыпает.
Поезд въезжает в вокзал. Останавливается. Пассажиры встают, достают из багажных сеток чемоданы. Перед стойкой отеля: полусонный портье снимает с табло два ключа
Якоб. Комнаты на двоих нет?
Портье отрицательно качает головой.
Якоб (обращаясь к жене). Займи с малышом большую комнату, а я устроюсь в мансарде.
Чуть позже.
Ребенок, которого сморила усталость, уже спит в кровати маленького гостиничного номера. Мы рядом с ним, у изголовья, и видим, как перед туалетным столиком раздевается госпожа Фрейд.
Отель рядом с вокзалом: слышится пыхтение паровозов, и вдруг громкий свисток, который будит ребенка.
Ребенок открыл глаза, и мы почти его глазами видим в полутьме, как высокая, прекрасно сложенная женщина сбрасывает нижнее белье и, оставшись обнаженной, намыливает лицо, плечи и шею. Потом надевает ночную рубашку.