Шрифт:
Фрейд (холодно и спокойно). Если дочери страдают неврозами, то да, о том же.
Брейер (со злой иронией). Неужели все виды сексуальной агрессии вызывают неврозы?
Фрейд. Конечно, нет. Необходимо, чтобы больной был предрасположен к неврозам.
Брейер (тем же тоном). В общем, существует гораздо больше недостойных отцов, нежели детей-невротиков?
Фрейд. Непременно.
Брейер (тем же тоном). Как же безобразен человек! (Пауза.) Серьезно, Фрейд, вам не следует излагать эту тему перед нашими коллегами.
Фрейд. Почему же? Ведь это правда!
Брейер. Фрейд, я умоляю вас быть осторожным. Мы вместе написали книгу, через несколько дней она выйдет, и сейчас не время…
Фрейд. Напротив. Из уважения к вам я согласился на то, чтобы мы изложили ваши методы, ни словом не упоминая сексуальность. Сегодня я наверстаю упущенное.
Брейер. Но вы не представляете, несчастный, какой скандал вызовете. Вы будете говорить с пожилыми людьми, большинство из которых отцы, иногда деды, а вы смеете сомневаться в их отношении к детям!
Фрейд. Я же не утверждаю, что виноваты все отцы!
Брейер. Нет. Но чтобы было такое множество виновных, необходимо, если вы говорите правду, чтобы все были подвержены соблазну.
Фрейд. Об этом мне ничего неизвестно. Я говорю то, что знаю.
Брейер. Если вы говорите то, что вы считаете знанием, вы погибли, мой бедный Фрейд. И я не желаю, чтобы вы ввергли меня в эту пропасть под тем предлогом, что я написал вместе с вами книгу.
Фрейд. Вот в чем дело!
Брейер. Да, именно в этом! Я не хочу терять ни свою клиентуру, ни свою репутацию.
Фрейд. Значит, вы боитесь.
Брейер. А вы втихомолку готовили свои удары, и разве не страх помешал вам меня предупредить? У меня нет причины рисковать моей честью врача и мужчины ради дурацких теорий, которых я не разделяю.
Фрейд(висступленной ярости). Может быть, они дурацкие, зато доказаны.
Брейер (презрительно). Знаю – тринадцать случаев!
Фрейд. С позавчерашнего дня четырнадцать.
Брейер. Еще один? Браво!
Фрейд. Еще один. И исключительной важности. Этот случай – Сесили Кёртнер.
Брейер (уязвленный до глубины души). Что вы сказали? (Берет себя в руки.) Мой дорогой Фрейд, она была моей больной. Если вы допустили нарушение врачебной этики…
Фрейд. Нет никакого нарушения в том, чтобы лечить несчастную, которую вы бросили. Кстати, меня оправдывает лишь одно – успех лечения. Сейчас она уже встает на ноги.
Брейер. Лечить Сесили! Бедная девочка, вы лишь до конца осквернили ее. Лечить! И это говорите вы! Вы никогда никого не вылечили, и вы стали бы убивать ваших больных ради того, чтобы проверить правильность одной из ваших теорий. (С какой-то сексуальной ревностью.) И что же? Сесили тоже стала жертвой агрессии?
Фрейд. Да. В восемь лет.
Брейер. И кого же?
Фрейд. Отца.
Побледнев от ярости, они стоят лицом к лицу и молча смотрят друг другу в глаза.
(20)
Салон в квартире Фрейдов на четвертом этаже.
Марта и Матильда Брейер сидят рядом. Им страшно.
Матильда Брейер. На сей раз, Марта, я думаю, всему конец. Когда он получил приглашение… Никогда я не видела его в таком состоянии.
Марта (с нежностью). Я вас так любила.
Матильда (робко). Разве мы больше не сможем видеться?
Марта (отрицательно качая головой). Зигмунд слишком цельный человек. Если он поссорится с вашим мужем, он мне уже не позволит ходить в ваш дом.
Матильда. А если тайком?
Марта. Я ничего не сделаю тайком от него. Пусть даже он во всем не прав. (С каким-то страхом.) Но что же останется мне, если я потеряю вас!