Вскоре Женя стал первым директором еще не существующего музея, а я — главным художником, хотя неглавных в подчинении у меня не было от начала работы до самого открытия «Дудуток».

С характерным размахом, Будинас мгновенно переоборудовал местный Дом колхозника в колбасный цех, а рядом возвели коптильню, с учетом традиций белорусского колбасоделия. Все оказались при деле и ели собственную колбасу, обеспечив, кроме всего прочего, переработку мяса для жителей близлежащих деревень.

Вообще весь музей «Дудутки» был создан в рекордно короткие сроки на пустом месте, в усадьбе, лишенной архитектурного наследия. Именно столько же времени понадобилось другим людям, чтобы в Вилейском районе, в упомянутом имении «Ободовцы», входящем в свод памятников Беларуси, с сохранившимися винокуренным заводом, конюшней, каретным сараем, казармой не осталось камня на камне.

Врезалось в память, как Будинас «сцепился» с очередным проверяющим чиновником: они встали посреди дороги, ведущей от музея к Жениному дому, почти упершись животами друг в друга, и орали на всю округу. Автомобили тормозили и медленно их объезжали — кто слева, кто справа. Диалог был открытым, совсем не литературным и очень долгим. Чиновник орал, что все неправильно, что «все снесем». А Женя пытался ему доказать — это нужно нам всем, это останется после нас на этой земле...

Думаю, музею «Дудутки» должно быть присвоено Женино имя.

Звонит Будинас: «Мы решили на реке Птичь поставить ветряную мельницу. Мог бы ты взяться за поиск, доставку и реставрацию подобного объекта?».

Я согласился почти сразу, ведь всегда испытывал интерес к старинным конструкциям и механизмам. Однако при встрече я убедил Женю начинать не с водяной, а с ветряной мельницы, так как в Беларуси их почти не осталось, и угроза их полного исчезновения гораздо выше. Потому что водяные мельницы оснащены очень тяжелыми металлическими механизмами, и подступы к ним намного сложнее, поэтому они еще постоят.

Остановились на ветряк. И мы с Сергеем Сергачевым, ныне доктором архитектуры, а тогда главным архитектором, осуществили ряд поисковых экспедиций. Мы нашли три ветряка, с которыми можно было что-то сделать. Из них Березовская мельница оказалась наиболее целой и комплектной.

Были выполнены чертежи, рисунки. Старый кузнец, ветеран войны, Шупляк из деревни Забродье наклепал несколько сотен маркировочных жестяночек; элементы конструкции, чтобы не портить надписали краской. Сформировали бригаду: Сергачев пригласил Витю Карачуна, с которым он работал над созданием музея «Строчицы», а Виктор набрал строителей: Славика и Валика, окончивших художественное, и Ваську-соседа.

Первые переговоры с властями Кормянского района окончились безрезультатно.

— Чья мельница? — спрашиваем,

— Ничья!

— Можно забрать в музей?

— Нет! Это наша достопримечательность!

Достопримечательность тем временем была под угрозой уничтожения: стояла в чистом поле, полуразрушенная и с подпалиной от костра под одним углом. Валентина, как директор музея «Дудутки», на бланке Фонда культуры составила «Акт осмотра памятника культуры и архитектуры» с рядом вопросов, на которые должны были дать ответы местные чиновники, расписавшись и указав должности.

С пачкой бумаг я явился в местный исполком. Акт ни один чиновник не подписал, и это стало сигналом к началу работ по демонтажу мельницы.

Бригада экипировалась серьезно: УАЗ-469, я за водителя, Сергачев, Карачун и его трое друзей, различный инструмент, канистра питьевого спирта, наличные деньги, десантная плащ-палатка...

В Березовке познакомились с замечательным человеком — Модестом Ивановичем Поляковым, ветераном войны, сыном Ивана Полякова, который в начале века с четырьмя братьями построил ветряную мельницу. Но из-за того, что их не устраивала конструкция колес, они продали ее, и в 1905 году построили другую — ту, которая и оказалась в «Дудутках».

С приходом большевиков все старшие Поляковы были сосланы в Сибирь, откуда не вернулись. Главный комсомолец — экспроприатор мельницы — был затянут за рукав кожуха в зубчатый механизм. Вскоре он скончался, на что местные бабульки сказали: «Наш млынок адпомсці гадам». Однако дети-Поляковы выжили, защищали отечество во Вторую мировую, вернулись, восстановили батьковскую мельницу, и она еще молола до середины 70-х.

Основной вопрос по мельнице был в том, как без крана завести вертикальный и горизонтальный валы, имеющие огромный вес.

Модест Иванович рассказывал о конструкции «Глаголь» -это система жердей и блоков, благодаря которым и монтировались валы, а заливные жернова делались с добавлением магнезии, но он уже не помнил точной рецептуры.

Сняв обшивку, мы приступили к разборке каркаса, для чего с огромным трудом наняли кран. Я предполагал, что все скобы и гвозди на мельнице «с засолом», то есть перед использованием выдержаны в соленой воде. Образующийся ржаво-соляной «ерш» намертво держит металл в дереве. Поэтому я попросил Виктора перепилить все скобы и штыри на башне мельницы. Но он отказался, уверив, что дернем краном, и она снимется. Нужно было видеть картину, когда кран в раскачку тянул «шапку» мельницы влево и вправо и не мог снять! Внизу стоял Модест Иванович и смеялся, приговаривая: «Во! Мы з бацькамі без крана зрабілі, а вы i з кранам не можаце».