Мост Утопленников получил свое название потому, что стал популярным в округе местом самоубийств. Желающие покончить с жизнью скважинцы верили, что найдут в речном водовороте быструю и легкую смерть…

Мост Утопленников был взорван и уничтожен во время Гражданской войны. Тогда же исчез водоворот – один из обломков моста упал поверх донного разлома и перекрыл его. Однако перекрыл не полностью, и вода в том месте до сих пор продолжает утекать под землю. Во избежание несчастных случаев, ныне это место отмечено буем и огорожено…

В конце тридцатых годов двадцатого столетия уцелевшие береговые фундаменты моста были усилены и послужили основанием для новой переправы – стального моста, перекинутого через реку при строительстве железной дороги…»

Автор картины – скважинец Савелий Островерхов, член Союза художников СССР, лауреат таких-то премий, участник таких-то выставок и так далее…

– Ну что, уже теплее? – осведомилась Шира, заметив, что я прочел табличку.

– Если ты имеешь в виду проклятые пожары, то да – здесь и впрямь становится жарковато, – ответил я. – Если же ты про картину, то я все еще не вижу на ней подсказку! Все, что мы выяснили – месторасположение объекта, который тебе снился. Да, это лучше, чем ничего, но в чем тут смысл?

– Возможно, это и есть ориентир, на который нам нужно двигаться дальше, – предположила Крамер.

– Не исключено. Но какой из двух ориентиров? Мост Утопленников или водоворот?

– Ну, если учесть, что первый остался в далеком прошлом, а второй вроде еще существует, хотя и не виден на поверхности реки…

– Он существует, – подтвердил я, припомнив доходившие до нас городские слухи. – Нам тут рассказывали, что год назад под железнодорожным мостом на день ВДВ утонули сразу два десантника. Причем оба были не слишком пьяны и отлично плавали. Но их затянуло под воду с такой быстротой, что они даже закричать не успели.

– Тогда все ясно. «Серые» хотят, чтобы мы тоже нырнули в реку, – мрачно сострила Шира. – Вот досада – а я купальник в тюрьме оставила!

В коридоре раздался скрип открывающихся дверей. Я сей же миг забыл о картине и поспешил прочь из музея. Бледный и Гробик не стали бы стрелять в Кальтера без меня. Учинять здесь бойню или нет, предстояло решать только мне. Но я по-прежнему не был уверен, разумная ли это мысль.

Из малого зала показался, однако, не Кальтер, а один из адъютантов. Пробежав мимо нас, он притормозил возле курьера, сообщил ему, что тот может войти, и последовал дальше, к лестнице. Надо думать, это разрешение касалось всех остальных, включая нас. И я, велев товарищам оставаться у дверей, вошел в зал следом за посыльным.

Кальтер и Вампилов стояли возле лэптопа и рассматривали что-то на мониторе. Что именно, я не видел – он был повернут экраном не ко мне. Но, судя по характерному движению указательного пальца Кальтера, они с генералом изучали карту. Вампилов отвлекся, чтобы принять доклад посыльного, потом перенаправил его к адъютанту и снова уставился в монитор. Дочурка Безликого топталась позади папаши и помалкивала, продолжая изображать из себя прилежную стажерку.

Оба – и командующий, и фальшивый химик – заметили мое появление и оторвались от лэптопа.

– Извините, полковник Храпов, но, если вы все еще сомневаетесь в показаниях майора Капустина, вам придется отложить его допрос на потом, – сказал генерал. – Сначала он поможет мне решить одно дело, не терпящее отлагательств… Докладывайте, Гурьев!

– Машина и БТР сопровождения будут у парадного входа через минуту, – сообщил вернувшийся адъютант, который до этого выбегал из зала.

– Идемте, господа офицеры, – обратился Вампилов к своим новым помощникам, отходя от стола. После чего указал на Гурьева: – Ты – с нами! Остальные – продолжать исполнять свои обязанности! Старший в мое отсутствие – подполковник Нестеренко.

Отдав последние распоряжения, командующий решительной походкой направился к выходу. Все, кому было поручено его сопровождать, поспешили за ним. Я отшагнул в сторону, пропуская их компанию. Кальтер даже не взглянул на меня, но, проходя мимо, сделал вид, будто поправляет притороченную к бедру кобуру. На самом деле он знал, с каким искушением я борюсь, и приготовился при первом моем резком движении выхватить свой пистолет.

Я отметил на голове Безликого точку, куда с большой охотой всадил бы пулю, но дальше этой фантазии дело не зашло. Устраивать с Кальтером ковбойскую дуэль, да еще в таком окружении – не самый удачный способ его прикончить. Хочешь не хочешь, придется повременить с этим и последовать за ним, куда бы он ни заманивал генерала Вампилова.

Нас они с собой, естественно, не приглашали. Поэтому мы отправились за ними, соблюдая такую дистанцию, чтобы не нервировать генерала и в то же время постоянно держать его и Безликого на виду. Пронаблюдав, как все они садятся в «уазик» и в сопровождении бронетранспортера отъезжают от клуба, мы позвали дежурившего под окнами Крупье, вернулись в «Додж» и покатили в том же направлении.

– Кальтер блефует, – заключил Бледный. – Там, куда он везет Вампилова, ничего нет. Все, что надо Кальтеру, это сбросить нас с хвоста.