Пришлось останавливаться, чтобы посовещаться. В итоге я одобрил идею Бледного, разрешив ему вскарабкаться на ель и осмотреться. До вершины он не долез, но и этого оказалось достаточно. Спустился майор в несколько смешанных чувствах. По его словам, если мы повернем направо, то через полкилометра окажемся на нешироком асфальтовом шоссе. Второй вариант выглядел иначе. На левом берегу проселок попросту терялся в чащобе, и до самого горизонта не наблюдалось ни одного ориентира, куда эта дорога могла нас вывести.

Оба варианта нельзя было назвать удачными. На трассе мы могли столкнуться с кем угодно. А поскольку друзей у нас тут не имелось, любая такая встреча грозит создать нам массу проблем. Также не стоило забывать, что на это же шоссе вскоре могут наткнуться солдаты. Но оно приведет нас хоть к какой-то цели. В то время как проселок, возможно, закончится тупиком у заброшенной охотничьей избушки или озера, а то и вовсе упрется в непролазный бурелом.

Скрываться в лесу, понятия не имея, куда нас занесло, было бы глупо и непрактично. Поэтому все проголосовали за первый вариант, пусть он был и рискованней. Содрав с формы армейские нашивки и знаки различия, а также рассовав по тайникам гранатомет, пулемет и пистолеты, мы стали походить на заблудившихся охотников. После чего снова сели в пикап и, выехав на правый берег, покатили в сторону дороги, обещавшей связать нас со здешней цивилизацией.

Шоссе было нешироким, двухполосным, но не по-нашенски ровным и аккуратным. В российской тайге найти такое вдали от крупного города крайне сложно. Однако ничто не указывало на то, что поблизости есть такой город. Линии электропередачи рядом с трассой отсутствовали, дорожные знаки на этом участке – тоже. Единственной заслуживающей внимание деталью был кювет – под стать дороге, столь же аккуратный и чистый.

Я предпочел пока воздержаться от каких-либо выводов, но меня, да и Бледного, тоже стали грызть дурные предчувствия.

На сей раз выбор, куда двигаться, перед нами не стоял. Чтобы ненароком не столкнуться с солдатами, мы повернули налево и отправились на запад… если, конечно, компас нам не врал. Шоссе пересекло ложбину, потом поднялось в гору, потом опять спустилось в ложбину… Затем справа от нас возник почти отвесный горный склон, а слева продолжал тянуться лес. По всем признакам, нам пора было наткнуться на дорожный знак. Или километровый столб. Или рекламный щит. Или еще какое-нибудь свидетельство, которое поможет нам вычислить наше нынешнее местоположение. С трудом верилось, что на подобном шоссе водители могут испытывать недостаток в какой-либо справочной информации.

Разумеется, так оно и было, и вскоре мы стояли у обочины, взирая на большой и яркий плакат. На нем красовалась не реклама, а приветственная надпись. На английском языке. Приветствие было обращено в том числе и к нам, да только в ответ с нашей стороны не раздалось радостных криков. А что раздалось, так это одна лишь сдержанная брань.

«Добро пожаловать в Орегон! – гласила надпись на плакате. – Жители Бобрового Штата приветствуют вас, дорогие гости! Чувствуйте себя у нас как дома!»

Под приветствием красовалась круглая эмблема – судя по всему, герб Орегона. На нем под распростершим крылья орлом была изображена повозка первых американских переселенцев, движущаяся по берегу моря на фоне заходящего солнца.

– Пелядь и простипома! – прокомментировал увиденное Крупье. – Глазам своим не верю! Америка, будь она неладна!

– Точно! – заметил на это я. – Она самая! Натуральнее не бывает! Два часа назад банда Грязного Ирода нанесла ядерный удар по российскому городу, а теперь вторглась в Соединенные Штаты вместе со взводом русских десантников! Ура, дамы и господа! Сегодня мы с вами развязали настоящую Третью мировую войну, и наши имена войдут в историю, с чем я всех вас и поздравляю!.. Ну а теперь давайте где-нибудь остановимся и позавтракаем. Не знаю, как вы, а я после всех этих свистоплясок жутко проголодался…