– Я хочу поцеловать тебя. – Матиас не сводил взгляда с ее губ. – Это все, что я знаю.

Она понимала его. В водовороте замешательства и послешоковом состоянии, для нее было важно лишь одно… лишь одно казалось реальным… что она хотела быть с ним любым способом, каким только возможно.

Губы Мэлс замерли в дюймах от его, и она прошептала:

– Мне кажется, что сейчас кровать освободилась.

Матиас сократил дистанцию, легко касаясь ее губ. Потом он поднялся на ноги и поднял ее, запустив одну руку под колени, а вторую – под руки.

– Подожди, я слишком…

Она не успела произнести «тяжелая». Он поднял ее с кресла и, уверенно держа над полом, отнес к кровати нехромающей походкой.

– Что произошло в ванной? – снова спросила она.

Вместо ответа он уложил ее на покрывало, а потом оседлал ее бедра, нависая над ней.

– Я не знаю… и это правда. Я вошел внутрь и… Эдриан… слушай, давай не будем об этом сейчас. Давай… займемся другим… описав произошедшее словами, понятней при этом не станет.

У нее возникло чувство, что он прав. Все бессмысленно, кроме нужды быть с ним… и утверждение приобрело особенную правоту, когда он провел пальцем вниз по ее горлу и до выреза на кофте.

– Где ты достала это платье.

– Это плащ. Складной… я всегда ношу его в сумке.

– Без молнии?

– Да.

Он слегка улыбнулся, но потом вновь помрачнел… будто вспоминал, почему ей пришлось сменить одежду.

– Не думай об этом, – сказала она ему. – Не сейчас.

В конце концов, оба могут играть в игру «Забудь об этом».

– Как я могу, – сказал он серьезно. Но потом наклонился и поцеловал ее, нависая над ней, его руки потянулись к поясу, который удерживал две половины плаща вместе…

– На тебе под этим ничего нет? – выдохнул он.

– Абсолютно.

Он слегка отстранился.

– Не могу решить, это либо самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышал…

– Либо?

– Либо я хочу убить любого, кто увидит тебя в таком виде.

– Я ничем не сверкаю.

– Это тут не причем.

Собственническая нотка в его глубоком голосе заставила ее улыбнуться… особенно когда он распахнул плащ и скользнул своими большими ладонями по ее телу. Его рот повторил путь, губы были мягкими, а зубы острыми – когда нежно прикусывали кожу, задерживаясь на каждой груди, пока сосок не становился напряженным.

Она остановила его прежде, чем он зашел слишком далеко.

– Я бы хотела принять душ… присоединишься ко мне?

– Думаю, все и так хорошо, – заблестел из-под ресниц его взгляд.

– Пошли со мной.

Когда она села, он скатился в бок.

– Я посмотрю, как насчет этого?

– Если это то, чего ты хочешь.

В ответ донеслось «да, мадам», самое громкое из всех возможных… и она была намерена начать представление раньше: обнаженной встав с кровати, она намеренно медленно потянулась руками за головой и выгнула спину, груди были напряжены.

Особенно когда она обхватила их руками и потерла пальцем соски.

– Черт… возьми, – простонал он.

Мэлс неспешно обошла кровать, позволяя Матиасу разглядывать ее тело, когда ее руки скользнули по бедрам и ягодицам. Была в этом уединении свобода, в том, как свет лампы на столе падал на нее сбоку, в том, как его горячий взгляд преследовал каждое ее движение.

– Ты со мной? – спросила Мэлс.

– Да… – Он собирался сесть, но потом нахмурился, посмотрев с замешательством на свое тело. – О… да.

– Ты можешь не раздеваться, – сказала она мягко, не желая смущать его. – И в ванной полно свободного места.

Матиас покачал головой, будто пытался прояснить мысли.

– Да. – Он неловко рассмеялся. – Кстати, кажется, это – предел моего словарного запаса в настоящий момент.

Снова повернувшись к нему спиной, она услышала, как Матиас с шорохом поднялся с кровати, а потом его теплые ладони легли на ее талию, и он прижал ее к себе. Целуя ее плечо, руками обхватывая груди, приподнимая их, лаская.

– Мэлс… Боже, так приятно касаться тебя. – Он потерся носом о ее затылок и ухо. – Ты…

– Не желаете взглянуть, насколько талантливой я могу быть в обращении с мылом?

– О, черт.

– Приму за «да».

В ванной, она наклонилась и включила душ, в это время Матиас опустил стульчак и сел на унитаз, потирая челюсти так, будто был голоден и с нетерпением ждал трапезы.

– Разумеется, ты не станешь задергивать ее, – сказал он.

– Шторку?

– Да.

– А если задерну?