— Мессир Картус, что вам известно о Понтийском мосте?

— То же, что и всем. Национальная достопримечательность. Зрелище для туристов. Весьма впечатляет любителей такого рода вещей. Построен из самоцветов и магии. Не все драгоценности высшей пробы, хотя вершина украшена розовым алмазом величиной с детский кулачок — говорят, он безупречен…

— Очень хорошо. Знакомо ли вам понятие о периоде полураспада магии?

Нет, не знакомо. Во всяком случае, Картус не припоминал.

— Период полураспада магии, мессир, есть чернокнижный термин, обозначающий время, на протяжении которого продолжает действовать магия после кончины мага, колдуна, ведьмы и прочих. Чары заурядной деревенской ведьмы начинают улетучиваться в момент ее смерти. На противоположном конце шкалы — феномены вроде Змееморья, где всецело волшебные морские змеи резвятся и нежатся вот уже почти девять тысячелетий со дня казни Килимвай Ла, их создателя.

— Это так. Верно. Это я знаю, да.

— Прекрасно. Тогда вы поймете всю важность моих слов. Период полураспада Понтийского моста, по расчетам наших мудрейших натурфилософов, составляет чуть больше двух тысяч лет. Скоро — возможно, что очень скоро, мессир, — он начнет крошиться и рушиться.

Толстяк-ювелир потрясенно ахнул.

— Какой ужас! Если об этом узнают…

Он умолк, просчитывая последствия.

— Совершенно верно. Начнется паника. Неприятности. Разброд. Нельзя, чтобы известия об этом просочились, пока мы не подготовимся, — отсюда и секретность.

— Пожалуй, теперь я выпью, — молвил Картус.

— Весьма разумно с вашей стороны. — Лысый аристократ откупорил хрустальный флакон, наполнил кубок прозрачным голубым вином, протянул его через стол и продолжил: — Любой ювелир — а тех, что справятся с такой задачей, в Понти всего семь, ну, может быть, где-то найдется еще пара, — который получит право на снос Понтийского моста и хранение его элементов, окупит расходы одной лишь рекламой, не говоря о стоимости самоцветов. Моя задача — ввести в курс дела самых уважаемых в городе оптовых торговцев драгоценностями. Правящий Анклав имеет некоторые соображения. Вы понимаете, что если все самоцветы будут разом выброшены на понтийский рынок, они почти полностью обесценятся. В обмен на предоставление моста в его безусловную собственность торговец обязан возвести под ним резервуар: когда мост начнет крошиться, торговец будет собирать драгоценности с правом продать в пределах города не более половины процента. Вы как старший партнер компании «Картус и Аатиа» входите в круг людей, намеченных мною для обсуждения данного вопроса.

Ювелир покачал головой. Звучало даже слишком хорошо, чтобы быть правдой, — если он сумеет наложить лапу.

— Что-то еще? — осведомился он безразлично.

— Я лишь скромный служитель Анклава, — откликнулся лысый. — Его члены, со своей стороны, захотят на этом нажиться. Каждый из вас при моем посредничестве станет участником тендера. Ювелирам будет запрещено совещаться друг с другом. Анклав выберет лучшую заявку, после чего победителя назовут на открытом официальном заседании, и только потом — подчеркиваю: только потом — он внесет деньги в городскую казну Преимущества, насколько я понимаю, получит заявка, в которой прозвучит обязательство построить новый мост — полагаю, что из материалов куда более скромных, — и оплатить паромные перевозки для горожан на время его отсутствия.

— Понимаю.

Собеседник воззрился на Картуса. Ювелиру почудилось, что пристальный взгляд проникает в сокровенные глубины его души.

— У вас ровно пять дней на подачу заявки, Картус. Позвольте предупредить вас о двух вещах. Во-первых, малейший намек на консультации с прочими ювелирами повлечет за собой «крайнее неудовольствие» со стороны Правящего Анклава. Во-вторых, если хоть кто-то прознает об усталости материала, мы не будем тратить время на выяснение, кто именно из вас раскрыл рот слишком широко и не слишком удачно. Высокий совет Понтийской гильдии ювелиров заменят другим органом, а ваш бизнес будет отчужден в пользу города — возможно, в качестве призового фонда для следующих Осенних игр. Я понятно выражаюсь?

Слова застряли у Картуса в горле. Все же он выдавил:

— Да.

— Тогда ступайте. Пять дней на заявку, не забудьте. Пригласите следующего.

Картус покинул помещение, словно во сне. «Ваша очередь», — прокаркал он в аванложе ближайшему члену Высокого совета и испытал облегчение, когда оказался снаружи, на свежем воздухе и при свете дня. Высоко над ним вздымался драгоценный Понтийский мост — стоял, как прежде, вот уже две тысячи лет: сверкая, мерцая и изливая на город огни.

Он прищурился: показалось или и впрямь самоцветы поблекли, опоры обветшали, так что блистательный мост выглядит чуть менее прекрасным? Не убавилось ли в нем привычной основательности?

Картус начал подсчитывать стоимость моста, оперируя весом и объемом самоцветов. Как будет относиться к партнеру Аатиа, когда получит от него розовый алмаз с вершины? Что до Высокого совета, тот перестанет видеть скороспелого выскочку в человеке, купившем Понтийский мост.

Да нечего и думать — его статус поднимется до невообразимых высот.