С тазиками заключили письменный договор, где они добровольно передавали свои товары за обиду, какую именно не уточнялось, так как им за разбой полагалась смертная казнь. Свидетелями в договоре выступил капитан вооруженной катерги, осуществлявший охрану четырех транспортных грипарий. О молчании капитана, тазики договорились самостоятельно, судя по довольной роже Филиппо Кальви, так звали капитана, [81] заплатили ему не мало.

Инцидент с беглым рабом разрешить не удалось. Когда в лагерь тазиков отправили одного купца, что бы он доставил беглого к князю, купец вернулся с известием, что раб мертв. Его не убили, не задушили, просто взял и умер с того не с сего. Тело тщательно осмотрели специально выбранные уполномоченные от тазиков и от государя. От имени Андрея осмотр осуществлял Кузьма, и он подтвердил естественную смерть раба. Появившийся в лагере Булат, делал вид, что не причастен к смерти беглого, в чем Андрей сильно сомневался. Князь укрепился в своих догадках и теперь твердо был уверен, что побег раба и нападение на них тазиков спровоцировали его люди. Развели восточных купцов, как последних лохов и лишь воля государя не позволила ободрать обидчиков до последней нитки.

Тазиков после подписания договора отпустили, те не замедлили убраться восвояси, забрав своих раненных и убитых. Андрей сделал широкий жест, выплатив виру за убитых и покалеченных. Мог и не платить, но посчитал, что так будет лучше. В результате, двое грузин и один харасанец из купеческой охраны, пришли к Андрею проситься на службу. Лука проверил, насколько они хорошие воины и дал добро. Формальности утрясли быстро. Тазики не посмели чинить им препятствия, отпустили с миром.

— Чья эта идея? — строго спросил Андрей своих ближников, когда они наконец-то остались одни.

— Язм все удумал, — честно признался Булат.

— И что мне с товарами делать? — строго спросил татарина Андрей.

— Все решено уже, — вмешался воевода. — Купцы товары доставят в Трапезунд, наймут склад и выгрузят товары.

— А кто платить будет за хранение? — ехидно спросил князь.

— Так они и заплатят, — пожал плечами Лука. — Они тебе еще поминок прислали — саблю да бронь.

— Ладно, проехали, — махнул рукой Андрей. Все равно разбойничью натуру мужиков не переделать. — Лучше скажи мне, как тебе такая идея пришла в голову, — обратился Андрей к Булату.

— Великий хан не разрешает грабить купцов, — совершенно по-русски пожал плечами татарин.

— Причем тут царь? — не понял Андрей.

— Когда очень хочется — то можно, — вновь пожал плечами Булат.

— То нельзя, то можно… Ты дело говори!

— Если ограбить купцов, то ущерб им возместит царь, — стал объяснять Булат. — А если купцы сами напали, то мы вправе отобрать их имущество.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся князь и разом оборвал смех. — А беглый раб? Он что, сам вызвался?

— Не совсем, — покачал головой Лука Фомич.

— В смысле?

— Так не жилец он, сам понимал это. А мы ему пообещали жену его и деткам малым на прокорм пятьдесят золотых.

— И он вам поверил? — засомневался князь. — Мог пообещать с три короба и сбежать.

— Не, не мог, — уверенно сказал Булат. — Я его до самого табора тазиков проводил.

— Ну, пусть, проводил, — согласился Андрей. — Но кто гарантировал, что он скажет нужные слова?

— Так брат его у нас остался, — сообщил Кузьма, то этого молчавший.

— Полдюжины согласились пойти тебе служить, он, среди прочих, — неожиданно огорошил татарин новостью.

— Так они рабы, — недоверчиво произнес князь.

— Веру нашу примут, — вмешался воевода с уточнением.

— А… ну ладно, — дал свое согласие Андрей, но на всякий случай поинтересовался. — А зачем они нам?

— Как зачем? — удивился воевода. — А кто корабль поведет назад?

— Какой корабль? — Андрей впал в ступор.

— Известно какой, наву эту.

— Зачем?

— Ну, ты, государь даешь! А соль ты выбросить хочешь? — улыбнулся воевода.

— Соль? — переспросил Андрей, припоминая и вспомнив о грузе навы, забеспокоился. — Ты предлагаешь отобрать товар?

— Вместе с навой, — уточнил воевода и посмотрел на друзей, ища в них поддержки.

— Ты в своем уме? — взбесился князь.

— А чего? — удивился Лука. — Людишек в море побросаем, а соль она всегда нужна.

— О, господи, — Андрей схватился за голову, внутренне холодея. — И так ходим по лезвию ножа, а вы опять за свое.

— Так жалко соль, — попытался оправдаться воевода.

Его поддержали все без исключения. Андрей понял, что спорить бесполезно, и его власть над этими людьми далеко не безгранична. На ум сразу пришла история с князем Игорем, красочно рассказанная его учителем истории. Князя сгубила жадность его дружины. [82]

— Хорошо, — вынуждено согласился Андрей. — Будет вам добыча. Но только без самодеятельности, я этого не потерплю! Ты меня понял, Лука?

— Ты, государь, — воевода скромно потупил глазки и отвесил глубокий поклон.