— Что делать прикажешь, княже? — воевода не торопился штурмовать дом, опасаясь не нужных потерь.

— Дозволь мне, княже? — Прохор выскочил из дыма, как черт из табокерки, держа в руках гранату.

— Давай, — разрешил Андрей.

Прохор поджог фитиль и резко рванул к дому. Из окон полетели стрелы, но Проша умудрился проскочить опасный участок целым и невредимым. Новгородец прижался к стене, выжидая, когда прогорит фитиль, и когда осталось ему тлеть совсем чуть-чуть, забросил гранату в окно. Раздался мощный взрыв. Из окна на втором этаже полетели осколки стекла, чудом уцелевшего при первых взрывах.

— Богато живут нехристи, — подумал князь, взбегая по широким ступенькам на высокое крыльцо. Удар ногой и дверь сорвана с петель. Копье ударяет в живот. Зерцало держит удар, но князь летит вниз, сбитый с ног мощным ударом, считая ступеньки. Дзинь! Стрела, пущенная из окна второго этажа, больно бьет по зерцалу. Андрей перекатывается к стене дома. С верху на него падает мертвое тело лучника, со стрелой в голове. Парень так хотел завалить вражеского воеводу, что рискнул высунуться по пояс из окна, за что и поплатился. Татарка Якшибея успела спасти князя. Андрей отдышался, но в битве за дом ему не пришлось поучаствовать. Прохор с воеводой справились сами.

Потом была радость победы, слезы на глазах девиц, вернувшихся к родным, крепкие объятия Якшибей, обнимающего своих внуков. Или правнуков?

Пленников повязали. По уговору, Якшибею отходили все взятое оружие и доспехи побежденных. Себе князь забрал все серебро и золото, почти всех взрослых мужчин-невольников и с десяток татарских женщин помоложе. Детей князь оставил Якшибею. Еще на долю князя пришлись все кожи найденные в селении, две сотни баранов и овец, большой табун коней, стадо коров и с десяток килимов, что получше. Мебель татарам ни к чему, ее Андрей тоже забрал себе. Бывших рабов Князь тоже себе заграбастал, всех кого ни попадя: немцев, черкесов, литвин, рязанцев, москвичей, нижегородцев. А вот с рожденными в неволе, Андрей поступил не по старине — не дал прирезать их. Воевода страшно ругался. Зачем вести на Русь урожденных рабов? Отродясь такого не бывало! Прирезать — и дело с концом. Князь не позволил, заверив воеводу, что таких оставит Савелию в услужение. Нужны же слуги Савке.

Вопли татар обращенные к Деве Марии, Андрею не показались. Татары оказались ряженные. Вернее бек ихний — генуэзец перешедший на службу к царю. Разумеется он и его люди приняли магометанство, но в свой смертный час по привычке взывали к Деве Марии. В общем, ренегаты.

Среди пленников нашлись дальние родичи Якшибея. Ренегат Джанук отбирал молодежь не только у рода бека, но и у других родов. Что удивительно, они верно сражались за него. Таких отпустили на волю. Правда, часть из них погибла при нападении, но кто их там в горячке боя сортировать будет? Не сложил оружие — получи по полной.

С Якшибеем попрощались душевно. Андрей посоветовал ему по придержать родичей, взяв их на службу. Бек согласно кивал головой, признавая старшинство Андрея.

С появлением большого количества работников, расходы на прокорм значительно увеличились. Бараны пошли под нож, а за хлебом пришлось сгонять в соседнюю деревню. Ближайшее поселение — верст сорок будет. Это если вдоль берега плыть, а посуху так все шестьдесят, с гаком. Савка за зерно рассчитался товарами с захваченного корабля. В Кафе пшеница шла по сто девять аспров за модий [67] , а Савелий платил только сто. Муку тоже купил, она стоила дороже — сто пятьдесят аспров за модий. И тут предприимчивый Савка с экономил, в Кафе-то давали сто шестьдесят восемь. Заодно парень скупил все шкуры, что были в довольно богатой деревеньке. Крестьяне охотно шли на обмен, он им выгоден вдвойне. Не надо покидать родной очаг — расторговались на месте. И еще неизвестно, почем бы оптовики скупили у них зерно, а тут цена справедливая. Еще Савка, на свой страх и риск договорился с крестьянами о дополнительных поставках зерна, пообещав дать хорошую цену. Один из зажиточных крестьян получив аванс, взялся скупить для Савелия все зерно в округе. Татары охотно занимались земледелием и на такой сделке крестьянин надеялся навариться. Тем более, что товары в уплату ему выдали авансом. Савелий здраво рассудил, что погода вечно баловать урожаями не станет. Вполне возможен неурожай, тем более в низовьях Дона мор был, сеять то некому, а значит что? Значит будут проблемы с поставками зерна. И тогда можно будет навариться на зерне. А и в вотчину отправить зерно — тоже дело, вон сколько невольников, посадить на весла, сила то дармовая. Потом и ими можно расторговаться — опять прибыток выйдет. Татар немцам продать, а фрягов лучше в Булгар сплавить, хотя и это опасно. Неуемные фряжские торговцы и туда добрались. Пожалуй, их лучше всего — прирезать. Так спокойней выйдет. Мало ли на что — вызнают в Кафе, кто полонил фрягов — имущество, казну отберут, а самого в поруб бросят. Князь-то уедет, а Савке тут жить. «Решено, уговорю государя лишить живота пленных фрягов» — решил Савка.

Работа по восстановлению усадьбы почти завершена, стены окружавшие поселение быстро росли. Строительный материал дармовой. Не обошлось без археологический находок. Внутри дворика под толстым слоем земли нашли огромное количество скелетов. Все костяки имели повреждения, что говорило об насильственной смерти обитателей усадьбы. Слишком большое количество останков говорило о том, что среди них могли быть окрестные земледельцы. Андрей тщательно изучил найденные артефакты и предположил, что это ужасное событие произошло лет двести назад. Об этом говорила найденная золотая монета. Кстати, русская. Подобную монетку Андрей видел в Историческом музее в Москве.

Археологические изыскания князя на этом не закончились. Камень брали не только на развалинах храма. На дне бухты каменных блоков тоже хватало. Когда воевода затеял поднимать их со дна моря, Андрею не пришлось даже доставать из ящика водолазное снаряжение. Ограничился только двумя водолазными масками и только.

Андрею оставалась только смотреть, как работают водолазы и тихонько подсмеиваться над собой. Прогрессор понимаешь ли, хотел всех удивить, ан нет, сами с усами, и мы сивалапые, древние, дремучие мужики кое-что могем.

Для начала Кузьма отковал несколько железных полос, потом сварил их в одну. Татары нарезали тонких ветвей и сладили каркасы, натянув на них шкуры. В общем, ничего необычного и сверхсекретного. Именно с помощью таких приспособлений степьняки форсируют реки. Такой пузырь, тщательно завязанный у горловины — водонепроницаем. И секрет этот знают все, от мала до велика. Воск и мед — вот и весь секрет.

Иные шкуры сшили в виде купола. Продернули про краям железные полосы, для жесткости. По диаметру окружности в специальные отверстия просунули канаты., крепко закрепили их, а на другой конец привязали каменные глыбы, в которых невольники проделали в самой середине отверстия, ну и придали камням овальную форму.