Он потихоньку вошел в дом, надеясь, что покупка пройдет незамеченной. Линда сидела на фортепьянном стульчике к нему спиной.

— Привет, — виновато начал Майо. — Прости, что опоздал. Я… я принес тебе подарок. Это настоящий.

Он достал из кармана жемчуг, протянул ей и тут заметил, что она плачет.

— Эй, что случилось?

Линда не ответила.

— Ты испугалась, что я ушел? Ну посмотри же, я здесь!

Она повернулась и выкрикнула:

— Ненавижу тебя!

Майо выронил жемчуг и пораженно отпрянул.

— В чем дело?!

— Ты мерзкий подлый лжец!

— Кто? Я?

— Я ездила в Нью-Хейвен. — Ее голос дрожал от ярости. — На Грант-стрит нет ни единого целого дома, там все разрушено. И нет никакой телестанции. Здание уничтожено.

— Не может быть…

— Я зашла в твой бар. И вовсе там нет груды поломанных телевизоров на улице, а только один аппарат над стойкой, проржавевший до основания. Это не бар, а свиной хлев. Ты жил там все время. Один. Ложь! Ложь, все ложь!

— Ну зачем мне так врать?

— Ты не убивал никакого Джила Уаткинса.

— Ха. Из обоих стволов. Он сам виноват.

— И не нужно тебе никакого телемеханика.

— Еще как нужно!

— Все равно ведь нет передающей станции.

— Не пори чепухи, — сказал Майо сердито. — Зачем бы я убивал Джила, если бы не его чертовы программы?

— Если он мертв, то как он может передавать?

— Видишь, а только что утверждала, что я его не убивал.

— О, ты сумасшедший! Ты безумец! Ты описал этот барометр, потому что обратил внимание на мои часы. А я поверила твоей вопиющей лжи! И решила достать его. Он так подходил бы к моим часам! — Линда подбежала к стене и ударила по ней кулаком. — Его место здесь. Здесь! Но ты лгал, ты, псих. Там никогда не было никакого барометра.

— Если среди нас и есть псих, то это ты! — закричал он. — Совсем помешалась на своем доме! Тебя больше ничего не интересует — только бы его украшать!

Она перебежала комнату, схватила дробовик Майо и наставила на него.

— Убирайся отсюда. Сию минуту. Немедленно. Убирайся, или я убью тебя!

Ружье дернулось в ее руках, толкнув в плечо. Заряд дроби ударил над головой Майо, посыпался битый фарфор.

— Джим, боже мой, ты не ранен?! Я не хотела… я только…

Он шагнул вперед, обезумев от ярости, не в силах говорить, и в этот момент донеслось отдаленно «БЛАМ-БЛАМ-БЛАМ». Звук был странным, причмокивающим, будто с резким хлопком сомкнулся воздух, занимая внезапно освободившееся пространство.

Майо замер.

— Слышала? — прошептал он.

Линда кивнула.

— Это сигнал!

Майо схватил ружье, выбежал наружу и выстрелил из второго ствола. После короткой паузы снова раздался тройной взрыв: «БЛАМ-БЛАМ-БЛАМ». Где-то в парке взмыла в воздух стая испуганных птиц.

— Там кто-то есть! — возликовал Майо. — Боже мой, говорил ведь, что найду… Идем.

Они побежали; Майо на бегу искал в карманах патроны.

— Я должен благодарить тебя за выстрел, Линда.

— Я не стреляла в тебя. Это случайность!

— Самая счастливая случайность на свете. Они могли бы пройти мимо и никогда не узнать о нас. Но что у них за оружие? Никогда не слышал такого звука, а я ведь в этом разбираюсь. Погоди.

На маленьком пятачке перед детской площадкой Майо остановился, собираясь выстрелить. Затем медленно опустил дробовик, глубоко вздохнул и сдавленным голосом произнес:

— Давай назад. Мы идем домой.

И силой заставил ее повернуться.

Линда уставилась на него. Из добродушного и неуклюжего медведя он превратился в пантеру.

— Джим, что случилось?

— Я испуган, — выговорил он. — Я дьявольски испуган и не хочу пугать тебя.

Снова прозвучал тройной взрыв.

— Не обращай внимания, — сказал Майо. — Мы возвращаемся домой. Идем.

Она упрямо выдернула руку.

— Но почему? Почему?!

— Мы не захотим иметь с ними дела. Поверь мне на слово.

— Что случилось? Не понимаю!