Его охватило горькое чувство собственного бессилия, ностальгия человека, потерявшего все.

«Даже не человека, — мрачно подумал Конн, — всего лишь альтернативы, рядового варианта, сосуществующего с бесчисленным множеством других. Всем версиям Конна следовало бы собраться вместе и дать мне хорошего пинка».

— А как насчет свастов? — наконец устало спросил он. — И читателей? Вашей войны, туннелей, замка и всего прочего?

— Мне пришлось бы изложить тебе тысячелетнюю историю, — улыбнулся Роллинс. — Если коротко — около девятисот лет назад в Америку вторглись орды назистов, которые в конце концов ее завоевали. Их кредо заключалось в превосходстве грубой силы над разумом. Их символом была свастика, от которой происходит их нынешнее название…

— Назисты, — повторил Конн, — или нацисты. Конечно. Мне следовало догадаться. Но, судя по истории, нацисты не добрались до Америки. Их разгромили в Европе в тысяча девятьсот сорок пятом…

— Я же говорил — это история твоей альтернативы, — ответил Роллинс. — Так или иначе, те немногие американцы, которые держались до последнего и вели партизанскую войну, стали известны как читатели, благодаря их уважению к науке. Вот почему из-за самого факта обладания книгами у тебя возникли неприятности со свастами, которым ты, к несчастью, помог. И вот почему они решили, будто ты связан с нами. Твой книги и записи будут для нас бесценны, но я хотел бы спросить о банках с целлулоидными лентами…

— Это кинофильмы, — сказал Конн. — В моих записях сказано, как сделать проектор. Они дадут тебе намного больше, чем книги. А замок?

— Это последняя цитадель свастов в Америке. Они завладели этим зданием много столетий назад. Изначально оно использовалось читателями для каких-то важных целей, но, к сожалению, в наших записях не говорится…

Раздался резкий стук в дверь, и в комнату ворвался Брэдли. Он с трудом сдерживал нетерпение, но все же решил подождать, когда ему дадут возможность высказаться.

— Послушайте, — вздохнул Конн, — не считайте меня неблагодарным, но я бы хотел покинуть ваш мир. Похоже, вы тут неплохо все устроили, и вообще тут прекрасное место, но я, пожалуй, не останусь. Я… я хотел бы…

Он замолчал. При воспоминании о Хильде у него перехватило дыхание. По телу пробежала дрожь при мысли о том, насколько она близка и как быстро машина внутри холма может вернуть его к любимой.

— Я хотел бы зарядить мои батареи, — продолжил Конн, — Я хотел бы вернуться в прошлое и остаться там. Ты говорил, что оно окажется прежним?

— Прежним, — кивнул Роллинс. — Должно пройти немалое время, прежде чем альтернативные варианты будущего разойдутся по разным путям и станут сильно отличаться. Ты найдешь там тот же тысяча девятьсот сорок первый год, который ты покинул, — но, боюсь, я не знаю, что ты подразумеваешь под словом «зарядить».

— Батареи, — повторил Конн, чувствуя нарастающую панику. — Аккумуляторы… ну, генераторы, электричество, батареи…

Роллинс печально покачал головой.

— Мы уже много поколений пытаемся возродить утраченное искусство электротехники. Но пока что нам это не удается.

— Тогда займемся этим вместе, — бросил Конн. — В моих записях ты найдешь все материалы, которые нужны, чтобы возродить ваше утраченное искусство. Через месяц здесь будет электричество, а через два месяца я возвращусь в…

Он недоговорил. На лице Роллинса появилось выражение недоверия, смешанного с детской радостью. Он сжал Конна за плечи и посмотрел ему в глаза, потом отступил назад.

— Через месяц, — вдруг вмешался Брэдли, — никакое электричество уже никому не понадобится.

— Что такое? — уставился на него Роллинс.

— Тут ничего больше не останется, — неестественно хриплым голосом проговорил Брэдли. — Не будет никаких подземелий, никаких читателей, ничего. Свасты вернулись на уровень три-пятнадцать. Они идут за своими вожаками и взрывают своими копьями каждый туннель. Через час они доберутся до города. Все кончено.

Конн наконец сообразил, что имел в виду Брэдли.

— Ничего не кончено, — прорычал он, — Я возвращаюсь в тысяча девятьсот сорок первый год, и ради этого я готов выиграть для вас вашу войну. — Он энергично похлопал Брэдли и Роллинса по спине, — Выше голову, читатели. Я захватил с собой из прошлого несколько штучек, которые чертовски изменят это будущее. Идемте в зал совета!

Когда они вошли в помещение, к ним повернулись охваченные ужасом лица.

— В ситуации, не терпящей промедления, — заговорил Роллинс, — оборону возьмет на себя Дэвид Конн. Прошу тишины! — Он поднял руку. — Я понимаю, что Конн прибыл к нам при крайне необычных обстоятельствах. Я слышал его историю и могу вас заверить, что у меня нет насчет него никаких сомнений. Думаю, не будет их и у вас, когда вы найдете время его послушать. Пока же, полагаю, будет разумно довериться его руководству.