Шрифт:
Малиновый солнечный диск уже почти полностью сплющился на плешивой верхушке высоченной сопки, белеющей вдали, а Антон все еще никак не мог избавиться от эмоций, переполнявших его. Ему не удавалось успокоиться, расслабиться по-настоящему. Так, чтобы резкие надоедливые голоса сумеречных птиц растворились наконец на пороге сладкого облегчительного сна. Как он ни мучился, как ни ворочался с боку на бок, уснуть все равно не удавалось.
В конце концов он чертыхнулся, продрал глаза, с силой потер их, вылез из спальника и зябко передернул плечами. Промозглый стылый воздух неприятно дохнул в лицо. Холод мигом пробрал до костей. Антон на четвереньках принялся усердно раздувать притухший, едва теплившийся костерок.
«Вот же дурик! Гниловатую лесину выбрал», — корил он себя.
«Уть-то-та!» — неожиданно прорезал тишину голос наглой уссурийской совки, притаившейся где-то совсем рядом.
Антон вздрогнул и отпустил в ее адрес ядреный матерок. Птица шуманула в кустах, сорвалась с места и быстрой черной тенью пронеслась над его головой.
Широкий язык пламени наконец-то пополз с побагровевших углей, лениво лизнул толстое полено. Потом он нехотя распластался по всей длине нодьи и слегка, на пару-тройку метров, раздвинул кромешную темноту, подступающую со всех сторон. На душе Антона сразу же стало как-то неспокойно. Появилось неприятное ощущение своей полной незащищенности. Ясное дело, у костра в ночи ты как вошь на блюде. Отовсюду тебя видно, а сам слеп, прямо как крот на солнцепеке.
Он отошел подальше от огня, присел на корточки у самой воды, зачерпнул пригоршню и умылся, растер лицо, отгоняя остатки сна. Антон прикурил и замер, чутко прислушиваясь. Где-то далеко во тьме низко и гулко промычала трехперстка [8] . Птица помолчала немного и снова зашлась как ревун невидимого маяка, нагоняя тоску своим противным нытьем.
Этой самой тоски и так было выше крыши. Сейчас, спросонья, когда щенячья радость от неожиданной находки поулеглась внутри, уступив место трезвому рассудку, Антон уже не чувствовал себя до обалдения счастливым. После короткой передышки опять подступила, навалилась на плечи вся тяжесть нерешенных домашних проблем. Он скукожился как от зубной боли.
8
Трехперстка — птица из семейства ржанкообразных.
Полгода назад Антон потерял работу. Его легко сковырнули при первом же серьезном сокращении. Не посмотрели ни на стаж, ни на семейные обстоятельства: все-таки двое детей-школьников — не шутка. Попробуй выкорми, выучи да одень! Жена к тому же сущие гроши в больнице получает.
«Уже достала, блин, своим нескончаемым нытьем! Ей и то надо, и это тоже, — думал Антон. — Надо, не спорю. А где же взять-то? Откуда денег на все это наскрести? Попробуй-ка устройся на нормальную работу в нашем гребаном, богом забытом захолустье!»
Он то сидел, то расхаживал, топтался у воды до самого рассвета, смолил одну сигарету за другой, мусоля окурки, костерил на все лады свою непутевую беспонтовую житуху. Ведь редчайший корень, найденный недавно, отнюдь не решал всех его накопившихся житейских проблем.
«Хорошо. Ладно, — занудливо, с каким-то изощренным садомазохизмом измывался он над собой. — Протянем мы на эту жалкую кучку баксов каких-нибудь три или четыре месяца. Полгода от силы. Это если сволота узкоглазая цену не собьет. Проживем, согласен. Пусть так. А что дальше?..»
Начало злоключений
Встреча с незнакомцем. — Дикая сценка под березой. — Вынужденная уступка. — Сумасшедший бег по тайге. — Размышления на привале. — Решение принято. — Запоздалые сожаления
Утро занималось хмурое, без зарниц. Вяло и неспешно раздвигалась чернота, набрякшая влагой. Слабое дуновение набежавшего ветерка стронуло с места рваные клочья тумана и медленно потащило их над просыпающейся рекой. Они тянулись, стлались над темной водой узкими светлыми полосками галечных кос, частыми щетками ивняка и краснотала в низких речных забоках [9] .
9
Забока — пойменное редколесье вдоль берега.
— Батига фу-у-у! [10] — прозвучало за спиной, и чья-то тяжелая рука легла Антону на плечо.
С перепугу он на мгновение обмер, ощутил, как в буквальном смысле шевелятся волосы на голове. Антон дернулся, метнулся в сторону, но не удержал равновесия, споткнулся и ухнул пятой точкой прямо в обжигающую ледяную воду. Колкие мураши моментально побежали по всему телу.
— Ты кто?! — сорвался на крик Антон.
Не дожидаясь ответа, он тут же вскочил на ноги и пулей понесся к костру, хлюпая на бегу сапогами, полными водой.
10
Батига фу-у-у — удэгейское приветствие.
— Спокойно!.. Не кипишись, паря, — с хохотком прогундосил незнакомец ему в спину. — Не съем. Мужиков не уважаю. Вонючие больно. Кормлюсь только бабами.
— Вот урод, блин! — зло бормотнул Антон себе под нос, судорожно срывая с тела промокшую одежду. — Чуть заикой не сделал.
— Да ладно тебе, — примирительно протянул мужик, вразвалочку подошел к костру, опустился на корточки и протянул к огню крепкие массивные ладони, похожие на две подборные лопаты среднего размера. — Ты чего такой пугливый-то? Прямо как пацан какой-то!