— Встречаете кого-то? — поинтересовался все тот же тип, что устроил мне досмотр.

— Да, — кивнул я. — Работа. — Распространяться о своих планах каждому встречному не входило в мои привычки. Если сказать честно, я вообще не любил незнакомцев. Много от них неожиданностей, зачастую неприятных, много проблем, много шума или, наоборот, много лени. Не знаю, никогда их не классифицировал, не разбивал на отдельные стопочки и не занимался анализом. Просто не любил. Тот же охранник, которого я вижу в первый и, наверное, в последний раз в жизни, устроил мне тягомотину на входе. Господи, ну и так понятно, что звенят ключи, телефон, ноутбук. Если бы я собрался пронести нож, то припас бы пластиковый. Ни один детектор их не берет, стали в них ни грамма, а свою функцию выполняют прекрасно. То же и с пистолетами. Бомба? Ну, на шахида я явно не похож, не тот типаж, да и отношения у меня со всем Кавказом сложные. Не люблю об этом рассказывать. Послужить мне в свое время пришлось, это да, и не так как большинству россиян, тихо сидя в расположении и рассматривая автомат на картинках. Дорог истоптали немало, банок тушенки опустошили — не счесть, а сигарет выкурили великое множество. От службы в армии осталось двоякое впечатление. С одной стороны — долг родине отдал, был крепок, подтянут. Стометровка, или там отжаться от пола, для меня не проблема. В остальном же усталость, тревожный сон и ощущение горького похмелья. Иногда страх, иногда паника, когда просыпаешься один, в своей однушке, мокрый как мышь, и все еще силишься понять, где ты и почему не стреляют. У кого-то это проходит, у кого-то остается навсегда.

— Международный? — вновь поинтересовался охранник, пропуская без проблем следующего встречающего.

Вот сволота! У него же наверняка тарантул в рукаве. Паук, правда, за холодное или огнестрельное оружие не пройдет, но все равно, осмотрел бы.

Да и что он, спрашивается, ко мне привязался? Ну по работе, ну международный.

— Да, — кисло кивнул я. — До свидания. — И не дожидаясь ответа, направился к электронному табло, где можно было ознакомиться с ближайшими прибывающими рейсами.

Сверившись с местными часами и прикинув в уме, что на чашку крепкого кофе и проверку своего электронного ящика времени предостаточно, я уселся за ближайший столик местного кафе и заказал у подошедшего официанта двойной эспрессо.

— Без молока, — уточнил я. — Две ложки сахара, не более.

Вместо того чтобы броситься выполнять заказ, мужичонка, обряженный в серые брюки, жилетку и передник, вяло заявил:

— Двести пятьдесят рублей.

Ну конечно, что вы ожидали? Аэропорт.

В городе нашем, чрезвычайно красивом и интересном, была одна беда. Нет, не дураки, не дороги, хотя эти два исконно русских несчастья присутствовали в великом множестве. Та беда, о которой говорю я, — это чрезмерная инициатива городской власти. Стояли около остановок торговые ларьки, удобная штука, доложу. Надо, скажем, купить пачку сигарет, минералки, шоколадку или презервативы, в конце концов — подошел и купил. Удобно, быстро, хоть и немного дороже, чем в сетевых магазинах. В один момент несчастных торговцев погнали с их давно уже насиженных мест, мотивируя это тем, что услуги они свои навязывают. Мол, не хочет человек купить карамелек, а пока стоит и дожидается общественного транспорта, его со страшной силой так и тянет приобрести все эти заменители вкуса идентичные натуральным, ну и потом, как следствие, сразу употребить внутрь.

Ну а теперь скажите, что может быть более навязчивым по своим услугам, чем кафе в аэропорту, на вокзале, в порту и других местах массового скопления пассажиров, желающих отбыть за границу? А цены? Вы видели эти цены? Бутерброд с колбасой — сто рублей вынь да положь. Пирожное — сто сорок. Чашка кофе — четверть тысячи.

— Да, — кивнул я, — замечательно. Кофе, двойной, два сахара, и поживей.

— Сначала рассчитываются, — пояснил официант.

Экие вы лихачи. Ну, где такое видано, чтобы за услуги сначала расплачивались, а потом их получали? Разве что у проституток практикуется.

— Хорошо, — легко согласился я и, достав из внутреннего кармана пиджака портмоне, отсчитал нужную сумму. Была, впрочем, идея проучить наглеца, дав ему пятитысячную банкноту, но ведь сдача есть почти наверняка, а я рискую обзавестись массой замусоленных помятых бумажек, где побывавших до этого, представить страшно.

Официант с достоинством удалился, и вскоре я стал счастливым обладателем кружки заварного кофе, отмечу, весьма неплохого. Нет у нас культуры обслуживания, ну нет. Тот же Сочи, вроде бы жить им и радоваться. Курорт, производить ничего толком не надо, природа для тебя расстаралась, а фантастические цены на фоне совкового сервиса отбивают всякую охоту посещать местные здравницы. Так и тянет за рубеж.

Нужный мне рейс я чуть было не пропустил, углубившись в просторы одного из туристических сайтов. Безумно хотелось на море. Отвлечься от действительности, почувствовать на своих губах соленые брызги, а под ногами мелкий белый песок, и валять дурака несколько дней подряд.

Что бы я сделал первым делом? Не судите строго, напился. Надрался бы до зеленых чертей и пошел купаться в бассейн. В море стоит лезть только в трезвом состоянии, а тут, если что, и вытащат, и откачают, и полотенцем обернут, и в номер доставят.

Захлопнув крышку и убрав дорогую игрушку в сумку, я поспешил к нужному мне гейту. Черт, картонку забыл. Вытащив из той же сумки лист белой бумаги, я как можно крупнее вывел на нем нужные имя и фамилию, чуждую для уха нашего гражданина, и, выставив свою работу напоказ, даже с некоторой гордостью, принялся ждать курьера.

Пассажиры выходили из терминала, обвешанные множеством сумок и чемоданов, и в едином порыве устремлялись к выходу, где их ждали встречающие или пронырливые таксисты, ломящие за свои услуги сверх всякой наглости. В общем, кому как повезет. Холл наполнился гомоном, криками детей, скрипом колесиков чемоданов и голосами зазывал, наперебой предлагающих донести багаж, а затем отправить в любую точку Северной Венеции. Удачи вам, господа туристы, смотрите только, чтоб не обворовали. Мы — большой морской город, к сожалению, не обделены данным видом криминала, а конкретнее карманниками.