— Но папа хороший человек.

Поскольку это мнение соответствовало моему оставшемуся с детских лет представлению о лорде Вульфберне, я поспешила согласиться.

— Вот видишь, нужно папе верить, тогда бояться будет нечего.

Она не очень уверенно кивнула.

— Но…

Ее все еще не покидали сомнения. Она не могла заставить себя обвинить во лжи родного отца, но что-то настораживало ее и давало повод сомневаться в искренности родителя.

В конце коридора открылась дверь, и послышались шаги. Не легкие женские, а уверенная твердая мужская поступь. Я невольно отвела взгляд от лестницы, где стояла девочка, а когда посмотрела снова, ее уже не было.

Из темноты коридора ко мне приближался мужчина с таким воинственным видом, словно я ворвалась в этот дом с каким-то коварным замыслом. Несомненно, это был лорд Вульфберн, но он только отдаленно напоминал кумира моих детских грез. Все в нем теперь производило неприятное впечатление: неопрятные взлохмаченные волосы, неряшливая рубашка с расстегнутым воротником, с которого к тому же свисала на ниточке оторванная пуговица; небрежно завязанный шейный платок, концы которого развевались в разные стороны, когда он шел.

Однако перемены не ограничивались лишь костюмом. Красивое некогда лицо осунулось, скулы резко выступали над покрытыми щетиной впавшими щеками. Красивый рот приобрел выражение горького сарказма, которого не было раньше. Темные глаза смотрели печально.

— Так это Вы, — сказал он. — Ваш слишком поспешный приезд не дал мне возможности отклонить мое необдуманное приглашение. Я как раз писал письмо леди Вульфберн с просьбой не присылать Вас, Вы здесь не нужны.

Я вздрогнула. Он не сказал, что мои услуги не нужны, а что Я не нужна. Если бы он ударил меня, боль была бы меньше, хотя ему это было невдомек. Снова меня забирали из дома только затем, чтобы вышвырнуть за ненадобностью.

Я упрямо вскинула голову.

— Я не напрашивалась на приглашение. А приехала потому, что Вы писали, что я нужна здесь в качестве гувернантки.

Он отступил и стоял, глядя на меня высокомерно сверху вниз.

— А, узнаю этот голос. Никогда его не забывал. Такое поразительное самообладание в трудной ситуации! Как в детстве. Думаю, что узнал бы Вас из тысячи. То же упрямство, холодная независимость, пристальный взгляд.

Даже если эти слова являлись похвалой, его язвительная усмешка превратила их в издевку. Меня охватило сильное желание повернуться и уйти, но я вспомнила печальный взгляд малышки и ее предсказание моего быстрого исчезновения. Я поняла, что не могу позволить ему сбыться так быстро и покинуть несчастное создание.

— Если Вы хотели отменить приглашение, сэр, Вы могли бы потрудиться сделать это до моего приезда и не заставлять меня проделывать этот изнурительный путь.

— Какая наглость! Откуда мне было знать, что Вы так быстро свалитесь мне на голову?

— Вам написали.

— Кто? Что?

— Леди Вульфберн отослала подробное письмо, я его сама опустила в ящик две недели назад.

— Какое письмо? Я ничего не получал. О каком письме она говорит, черт возьми, миссис Пендавс? — он повернулся к невысокой женщине, скромно стоявшей несколько в стороне от него.

Мое внимание было настолько поглощено хозяином дома, что поначалу я ее даже не заметила. Она была маленького роста, почти на целую голову ниже меня. Темное платье сливалось с сумрачным светом прихожей в неясное пятно. По уложенной вокруг головы косе и цвету волос я дала бы ей лет пятьдесят, но у нее было гладкое лицо и моложавые темные внимательные глаза. Видно было, что она очень хорошая экономка.

Миссис Пендавс подтвердила, что письмо пришло неделю назад и было отдано Его Высочеству вместе с другой корреспонденцией. Несмотря на раздраженный тон хозяина, ее голос звучал спокойно.

Лорд Вульфберн усмехнулся, пожав плечами.

— Получается, что во всем виноват я. В последнее время я не уделял должного внимания переписке. Мне все надоело, а скучные письма выводят меня из равновесия. Пройдемте в кабинет и решим, что же нам с Вами делать, не оставаться же в прихожей.

Он повернулся и пошел вглубь коридора не оглядываясь. Я пошла за ним, ибо другого выхода у меня не было, хотя я еще окончательно не решила, что не вернусь в Лондон.

Дружеская улыбка миссис Пендавс, явно одобрявшей мое поведение, подбодрила меня.

Лорд Вульфберн провел меня в небольшую комнату — кабинет, казавшуюся еще меньше из-за задернутых массивных штор и неярко горевшей лампы. Его письменный стол был завален бумагами, перьями, пресс-папье. Посередине этой кучи валялась опрокинутая бутылка из-под бренди. Часть писем лежала невскрытой, другие были скомканы и находились тут же.

Послышалось рычание, две огромные овчарки с густой длинной шерстью подняли головы и оскалились на меня, но по знаку хозяина успокоились, положили головы на лапы и остались лежать у камина, продолжая внимательно наблюдать за каждым моим движением. Хотя я всегда любила собак, к этим я бы не осмелилась приблизиться.