Несмотря на то, что она говорила искренне, меня ее объяснения скорее позабавили, нежели насторожили. Мэри сама ничего не знала, однако ею владел страх, она боялась что-то увидеть. Ее подозрение, что мисс Осборн чего-то испугалась, могло быть порождением ее собственного страха. Единственной ценной информацией, которую я извлекла из разговора, было следующее: лорд Вульфберн платил щедрое вознаграждение, чтобы сохранить прислугу. Учитывая его собственное поведение и мрачную обстановку Холла, удивляться было нечему.

Мэри вернулась к работе в полной уверенности, что я оценила ее совет. Вдруг она вскрикнула от досады.

— Что случилось, Мэри? — спросила я.

— Ничего. Просто я опять забыла. Хотела принести еще лампу из кухни. На столике у двери стояла одна, но она куда-то исчезла. Была очень симпатичная — розовое стекло, медные узоры. Я обыскалась, но не нашла.

Я посмотрела на стол. Мне показалось, что все на месте.

— Я не заметила лампы на этом столике, Мэри. Разве она там была?

— Может, миссис Пендавс переставила ее в другую комнату перед Вашим приездом? Хотя не понимаю, зачем ей это понадобилось. Ничего, я принесу из кухни, когда закончу. Этот угол должен освещаться, он темный.

Она кивнула хорошенькой головкой и вышла. Я прошла в спальню, все еще размышляя над ее словами, и подошла к гардеробу, чтобы убрать уличные туфли. К моему удивлению, чемодан спокойно лежал на верхней полке платяного шкафа. Кто его положил туда? Зачем? В надежде, что Мэри еще не успела спуститься по лестнице, я выбежала в коридор и позвала. Не прошло и нескольких секунд, как Мэри появилась из комнаты Клариссы с каминными щипцами в руке.

— Вам что-нибудь нужно, мисс?

— Просто хочу спросить, кто принес с чердака мой чемодан?

— Лорд Вульфберн распорядился, чтобы его положили в Вашей комнате.

Такого ответа я меньше всего ожидала.

— А он не сказал, зачем?

— Нет, мисс, — она пожала плечами. — Я думала, Вы сами просили.

— Нет, я не просила.

— Странно. Спросите лучше у него. Он нам не объясняет свои поступки, такой уж человек.

— Да, действительно.

Если бы лорд Вульфберн пригласил меня к обеду в тот вечер, я бы воспользовалась ее советом, но он решил обедать один. Мы с Клариссой обедали в классе в обществе Матильды.

Ничто не нарушало спокойной обстановки. Девочка ела с аппетитом, с тем же увлеченным видом, который был у нее на занятиях. Каждый кусочек она прожевывала тщательно и с усердием. Матильда взирала на хозяйку со своего стула с вежливым интересом, я следила со своего места по другую сторону стола. Я не разбирала, что ела, обдумывая, как лучше сформулировать вопрос, который собиралась задать. Наконец, положила вилку и беззаботно улыбнулась.

— Папа обещал, что сегодня твой сон не будет нарушен. Он приказал управляющему успокоить собак, если они поднимут шум. Уж этот здоровый детина Уилкинс сможет с ними справиться.

Она вяло улыбнулась, но не повеселела. Я продолжала:

— Он очень злился на мисс Осборн, когда узнал о ее поведении. Может быть, она не хотела сообщать ему о твоих страхах по ночам, чтобы он не подумал, что она тоже боится собак.

Кларисса оторвала взгляд от тарелки и засмеялась:

— Но это просто глупо. Сначала они ей действительно не нравились. Она говорила, что собаки грязные твари и нельзя их держать в доме. Но скоро она очень привязалась к Кастору и Поллуксу.

— Почему?

— Они очень добрые, если их получше узнать. Наверное, она их полюбила. Оставляла для них кусочки мяса от обеда и давала, когда папа не видел. Это был наш секрет, она просила не выдавать ее, потому что знала, что он будет сердиться. Я плохо поступила, что не сказала папа?

Этот философский вопрос прервал мои размышления о странной мисс Осборн.

— Нехорошо говорить неправду, но молчать еще хуже.

— Разве плохо, что она кормила Кастора и Поллукса? В этом нет вреда.

— Согласна.

Но, возможно, эта женщина специально приручила собак. Видимо, она приняла решение о побеге задолго до его осуществления. Странно только, что она не продумала, как забрать вещи. Так вот почему собаки ее пропустили!

— Интересно, как все же папа узнал? Ведь он знал, что она дружит с собаками?

— Я не собиралась проговариваться, но он был так расстроен, когда она исчезла. Ее не могли найти. Он знал, что собаки ее не выпустили бы. Мне пришлось рассказать, почему они дали ей пройти.