Все – и команда, и офицеры – устали от этого.

Но под общим утомлением Мартинес начал ощущать растущий оптимизм. Эскадра Чен возвращалась к Основному флоту, а когда они воссоединятся, двинутся на Заншаа и отобьют столицу. Они чувствовали, что скоро конец войне, а с ней и рутине.

Даже опасность столкновения с безжалостным противником казалась лучше повторений и монотонных дел.

Как-то ночью Мартинес пил шоколад и смотрел на мать, кошку и ребенка в красной пижаме. Ему показалось, что для Святого семейства, кем бы оно ни было, всё просто. У них есть огонь, постель, удобная и добротная одежда, ребенок сыт и в тепле, а едой они даже могут поделиться с кошкой.

Совсем не похоже, что они боятся смерти, таящейся за нарисованной рамой, или в антиматерии летящих на релятивистских скоростях ракет, или в опасности фальшивых данных в журналах.

Допивая шоколад, Мартинес позавидовал жизни людей с картины. Они простые, они праведные, они беззаботные.

Они абсолютно на него не похожи.

Возможно, именно скука монотонных занятий заставила Мартинеса вновь задуматься об убийствах. Он много размышлял об этом, пока однажды, в середине долгого нудного дня, не пригласил в кабинет Чандру.

– Хотите выпить? – спросил капитан, когда она поприветствовала его. – Я имею в виду кофе.

– Да, милорд.

– Присаживайтесь. – Он подвинул чашку на блюдце и налил кофе из термоса, привычно оставленного Алиханом.

Насыщенный аромат напитка поплыл по комнате. Чандра явно чего-то ожидала – ее глаза ярко горели из-под каштановой челки.

– Я хотел расспросить о Козиниче, – начал Мартинес.

Чандра, потянувшаяся за кофе, отдернула руку и удивленно моргнула.

– Могу я спросить почему?

– Потому что мне пришло в голову, что мы всё время выбирали неверный подход. Мы отталкивались от смерти капитана Флетчера и пытались выяснить мотив убийцы. Но первым погиб Козинич, отсюда и надо начинать. Это из-за него убили Тука и, как я полагаю, Флетчера. Если поймем, почему погиб Козинич, всё встанет по своим местам.

Чандра нахмурилась, обдумывая сказанное, и вопросительно посмотрела на капитана.

– Вы уже не считаете, что всё сводится к Филлипсу и сектантам?

– А вы?

Она промолчала.

– Вы знали Козинича лучше всех, – сказал Мартинес. – Расскажите мне о нем.

Чандра никак не отреагировала на замечание, только взяла чашку и обдумывала ответ, вертя в руках пакетик с сухими сливками – на "Прославленном" давно не видели свежего молока. Она сделала глоток, нахмурилась и опять глотнула.

– Хавьер был умным, – наконец сказал она, – симпатичным, молодым и, наверное, более амбициозным, чем разумно для такого человека, как он. У него было две беды – незнатное происхождение и отсутствие денег. Пэры общаются с простолюдинами, только если те достаточно богаты, чтобы соответствовать их обществу. И они будут терпеть рядом с собой бедного пэра, если он достаточно знатен. А простолюдина без денег просто похоронят в безличной бумажной работе, а если и доверят командование, то совсем в безнадежном случае, после того как все пэры откажутся.

Она опять отпила кофе.

– Но Хавьеру повезло – командующей эскадрой Чен понравился его доклад о возможности взаимодействия сетей, случайно попавший к ней на стол, и она взяла Козинича в штаб. Хавьер не мог упустить такой шанс, знал, что она может повысить его до капитана, надо лишь произвести впечатление. Он стремился быть идеальным штабным офицером, но вспыхнула война и его ранили. – Она вздохнула. – Не надо было его отпускать из госпиталя. Он не поправился. Но он знал, что в штабе Чен у него есть возможность проявить себя в важном деле под крылом влиятельного покровителя, и конечно, его горел желанием убивать наксидов, мы все горим, но он особенно.

– Его ранили в голову, – сказал Мартинес. – Слышал, это отразилось на личности.

– Он всё время злился. И это правда было грустно. Он настаивал, что случившееся с "Прославленным" в Харзапиде – часть коварного наксидского заговора, что, впрочем, верно, но поиск заговорщиков стал его навязчивой идеей. Это было бессмысленно, ведь к тому времени все харзапидские наксиды погибли, и разве важно, кто и что делал тогда?

Мартинес отпил кофе и задумался.

– "Прославленный" стал единственным кораблем, не способным участвовать в битве, – произнес он. – Не из-за этого ли помешался Козинич?

– Да. Он принял близко к сердцу то, что антипротонные баллоны оказались пустышками. Ну и ранение во время поиска баллонов сделало этот вопрос ещё более личным.

– Антипротонные баллоны хранились на специально выделенном складе?

– Да.

Каждому кораблю, стоявшему в доке, обычно предоставлялся охраняемый склад для провианта, запасных частей и прочего груза; было проще держать всё там, откуда это легко достать, чем заставлять такелажников выискивать место в хранилищах, не всегда удобных для доступа. Корабли, вооруженные антипротонными пушками, тоже предпочитали оставлять баллоны на надежно запертом складе, так как они считались нестабильными даже по сравнению с антиводородом, топливом для двигателей и ракет. Вряд ли кому-нибудь захотелось бы видеть, как неуклюжий салага роняет такой баллон себе на ногу.