«Я не был в числе Ваших сторонников в предвыборной кампании, остро чувствуя, что в ближайшие два-три года нам нужны не политические перемены, а обеспечение экономической стабильности любой ценой».

Заглянув через плечо, Дудинскас прокомментировал:

— Здесь мне надо было объясниться...

Столяр кивнул.

«Но Ваша безоговорочная победа на выборах, первые шаги Вашей деятельности и Ваши публичные заявления о намерениях позволяют надеяться, что Ваш приход к власти может привести Республику к столь необходимой стабилизации, а затем и к подъему...»

— Дальше нужно было как-то прогнуться, — смущенно оправдывался Дудинскас. — Понимаете, когда ступаешь на деловую платформуи начинаешь заниматься конкретным делом, многое видится иначе. Хочешь не хочешь, но реальности приходится подчиняться. Избран-то он всенародно...

Столяр поднял голову и посмотрел на него с любопытством.

— Ну а теперь — суть, — Дудинскас даже вспотел. Не он ли совсем недавно заверял, что не сможет жить в государстве, где будет избран такой президент. Столяр это знал, не мог не знать...

« Осмеливаясь пригласить Вас в Дубинки, полагаю, что опыт "Артефакта", который работает вот уже пять лет, самым прямым образом отвечает тем принципам, которые Вы публично провозглашаете. Мы производим, а не посредничаем или перепродаем; причем не просто производим, а осваиваем высокие технологии, в которых остро нуждается государство. Придя на выделенную нам землю, мы не уродуем ее, а всеми силами облагораживаем, возрождаем на ней народные ремесла и добрые традиции... Фирма небольшая, в ней всего 220 человек, но я уверен, что наш опыт и наши проблемы покажутся Вам весьма небесполезными...»

Здесь Столяр согласно кивнул.

— Все правильно, — сказал он. — Шанс, конечно, не очень большой, но это все-таки шанс. И было бы по меньшей мере глупо его не использовать... Как вы понимаете, про глупость это я вовсе не вас имею в виду. При всем моем восторженном почтении.

Как и любой, кто знал Дудинскаса, он не сомневался, что, заполучив к себе Всенародноизбранного,Виктор Евгеньевич сумеет обрести в его лице покровителя.

Дудинскас же не сомневался, что с подачи его тезки дело с приглашением сладится. С учетом той роли, какую сыграл Виктор Столяр в судьбе Всенародноизбранного,оказавшись однажды его крестным отцом...

Виктор Евгеньевич еще не знал, что между ними уже давно пробежала собака и в своем «протеже» Виктор Илларионович уже успел разочароваться.

Первым обнаружив в Шурике Лукашонке харизму,Столяр не сомневался, что председатель колхоза, отличавшийся на хозяйствелишь мордобоем, — именно тот лобастый бычок, который легко разнесет ворота властного двора.

На фоне партийных котов, разомлевших от тяжелой пиши, да еще и напуганных экстремизмом Симона Позднего, поджарый и нахрапистый футболист межрайонной сборной легко мог сойти за Робин Гуда, тем паче в этой Вандее с ее провинциальной коммунистичностью.

Особенно если его чуть поднатаскать...

В том, что управлять им будет не очень сложно, Столяр тоже не сомневался, как и остальные «молодые волки», с энтузиазмом голодных волчат разрабатывавшие стратегию избирательной кампании, просчитавшие все ходы и предвкушавшие куски, которые они оторвут.

Но с первых же шагов бычок взбрыкнул.

Едва почувствовав запах власти, он рванулся к ней сломя голову, и ставку сделал не на них, а на близких ему по духу провинциалов, пусть «колхозников» и «замполитов», но зато понятных.

Абсолютным своим чутьем Шурик Лукашонок сразу угадал, что интеллигентские штучки переучившихся юристов ему не нужны, как и та часть голосов на выборах, которую они могли бы ему принести.

Когда во время теледебатовведущий с откровенной иронией спросил Лукашонка, с чего,придя к власти, он собирается начать, тот, не задумываясь, пообещал:

— К новому году запущу все заводы. Сидящий напротив Капуста оторопело спросил:

— Как же вы собираетесь это сделать?

Этот вопрос, скорее всего, его окончательно и погубил, лишив решающей части голосов. Народу нужны были не вопросы, а ответы. Вернее, ответ, один-единственный. Шурик Лукашонок знал этот ответ:

— Всех посажу.

Виктор Столяр ему всегда был неприятен. Этот, как его называли депутаты, «токующий павлин» (Павел Павлович Титюня в деревне Дудинскасу объяснил: «Хвост, как у павлина, а токует, как глухарь, только себя и слышит»). С его эрудицией, навязчивым законничеством, с его умением одеваться, дарить цветы и делать комплименты дамам, да еще с его дурацким сарказмом...