Пошли ходко, но после поворота Ицхаку пришлось самому выйти в дозорные, чтобы показывать путь и задавать темп. Но теперь местность была такой неровной, что высокий темп выдержать могли не все. Особенно плохо было курящим, которым явно не хватало дыхания. На тренировках они еще более-менее держались. Но там приходилось бегать по относительно ровной местности. Здесь же резкий подъем чередовался с таким же резким, но более коротким спуском, за которым опять следовал подъем. И чередование это выглядело бесконечным. Горы пошли более каменистые, но между камнями кустов и деревьев меньше не стало. Вообще Ицхаку показалось, что природа создала эти горы словно специально для партизанской войны, и в душе он радовался, что в Израиле и в Палестине нет такой местности, иначе хлопот бы у израильских спецслужб прибавилось втрое...

Группа устала... Тем не менее, Леви долго не давал команду к привалу. Он торопился соединиться с основной группой как можно быстрее, потому что боялся что группа опять не удержится, и предпримет какие-то ненужные действия, грозящие провалом всей операции. Основная группа может ведь и вообще покинуть место, где предложено было просто дожидаться момента вступления российских войск в Южную Осетию. Когда подразделение остается без средств связи, оно обязано предпринимать попытки связь установить. Но для этого опять следует проявлять активность. Или своих искать, или чужих атаковать, и захватить хотя бы сотовый телефон. А попытки атаки уже дорого обошлись группе. И Ицхак торопился, потому что без основной группы провести операцию он был не в силах...

Но идти оставалось недолго. Место для стоянки было выбрано глухое, в стороне от населенных пунктов и коммуникаций. Сюда никто не должен был сунуться.

– Господин подполковник, люди устали... – через три часа сказал Акаки.

– Мы уже почти пришли, пусть потерпят...

В это время их окликнули на грузинском языке. Грозно окрикнули, требуя, кажется, остановиться. Акаки что-то ответил.

– Вот, вроде, пришли... – удовлетворенно сказал Леви и достал спутниковую трубку, чтобы доложить Арчилу Нугзаровичу, что основная группа на месте, и встреча произошла...

Спалось Ведьмину вообще без снов. И потому, когда он проснулся, подумал вначале, что спал всего несколько минут. Так обычно и бывает, когда без снов спишь. А проснулся подполковник от звуков недалекого боя одновременно со своими офицерами. Наверное, это уже стало инстинктом, прочно вошедшим в тело и в дух, инстинктом армейского спецназовца. Невозможно спать, несмотря ни на какую усталость, если неподалеку идет бой.

Василь Василич посмотрел на часы. Оказывается, три с половиной часа проспали. Этого для привычных к рваному ритму сна спецназовцев было больше чем достаточно. По опыту Ведьмин знал, что, когда домой с задания вернешься и в положенный законом отпуск идешь, тоже не можешь нормально и подолгу спать. Организму нужно время, чтобы перестроиться под нормальный ритм.

Но пока перестраиваться было рано, и тем более рано было об отпуске думать.

– Там, похоже, опять началось, – сказал старший лейтенант Маврин.

– Там давно началось... – заметил капитан Локматов. – Я два часа назад просыпался, еще вдалеке стреляли. Сейчас близко. Грузины где-то прорвались...

– Я пойду узнаю, – поднялся Ведьмин и начал одеваться.

– Без нас на войну не ходи, – попросил старший лейтенант.

Их группа в нынешнем составе существовала уже второй год, разница в возрасте у офицеров была невелика, а совсем еще недавно и разница в званиях не была существенной. Командир стал майором, когда возглавил группу и только перед нынешней операцией получил внеочередное повышение в звании за недавние заслуги. Локматов был старшим лейтенантом и повышение получил одновременно с Ведьминым. А старший лейтенант Маврин как был старшим лейтенантом на момент формирования группы, так им пока и оставался, из-за своих семейных неурядиц получив отсрочку в получении даже очередного звания. Плохо, когда бывшая жена – дочь большого генерала из управления кадров Министерства обороны... Но, невзирая на количество и размер звездочек и просветов на погонах, члены группы разговаривали друг с другом на «ты», как раньше, когда разница была совсем небольшой, и в гражданской жизни были такими же друзьями, как и на службе. И уставную субординацию демонстрировали только в официальных случаях. Но в боевой обстановке официальные случаи происходят редко...

Подполковник Ведьмин дождался, когда полковник Фриев положит телефонную. трубку.

– Как обстановка, Казбек Николаевич?

– Прут наши оппоненты со свежими силами, сильно прут.

– Где-то близко уже, судя по звукам?

– Прорвались в двух местах. Но мы группы прорыва отсекли, одну уже уничтожили, вторую сейчас добивают. Сегодня уже все иначе, чем вчера... Посмотрел бы, как наши парни научились танки бить. В лоб уже не стреляют, знают, что бесполезно. Пропускают, хладнокровно так, словно в войну играют, и сзади под башню... Башня на несколько десятков метров отлетает...

– Прямо так?

– Сам видел.

Ведьмин пожал плечами. Только минувшим днем точно так же расстреливал танк капитан Локматов. Правда, башня отлетела от силы метров на пять. Тяжела и крепка, не расколешь, а выбить можно. Правда, и расколоть можно, если стрелять башне «в затылок». И это тоже вчера было на глазах у Ведьмина.

– Про наших ничего не слышно?

– Про миротворцев?

– И про них тоже. Но я спрашиваю про «пятьдесят восьмую».

– Нам время не говорят. Я тут интересовался сам. Просили передать на ваш пост, чтобы держались. Их скоро выручат... Значит, я полагаю, выручат и нас.