Бандит заржал, а Пошта украдкой выскользнул из кабака. Поставленной цели он добился: теперь он знал, где Профессор, и подозревал, что там же встретит Зубочистку с подельниками.

Оставалось разрулить ситуацию так, чтобы Профессор остался в живых и успел рассказать свою историю.

Насчет дома затянутый в кожу бандит не обманул – пройти мимо такой махины было затруднительно. Когда-то давным-давно, еще до Катаклизма, это была типичная крымская дача, выстроенная из пористого песчаника и крытая черепицей. Паранойя Профессора вкупе с неограниченным финансированием со стороны Короля Олафа превратили дачу в самую натуральную крепость. Пористый песчаник обложили силикатным кирпичом, а потом еще и обшили стальными плитами – такой «сандвич» выдержит даже прямое попадание тяжелой пули со стальным сердечником, например, из СВД. Окна частично тоже заложили кирпичом, превратив в высокие узкие бойницы с проемами, забитыми армированными стеклопакетами с триплексом и решетками, сваренными из толстой, в два пальца, арматуры. Крышу усилили оцинкованной жестью и панелями солнечных батарей.

Наверняка была на территории поместья (назвать этот комплекс «дачей» не поворачивался язык) и артезианская скважина, и дизель-генератор, и запасы продуктов на леднике в погребе, так что Профессор мог при необходимости выдержать осаду длительностью в пару месяцев.

«А быстрее крепость штурмом и не возьмешь», – прикинул Пошта, оценив оба периметра. С внутренним все было просто – высокий забор из бетонных плит, колючая проволока поверху, прожектора, вышки, пулеметы. Все стандартно. А вот внешний, невидимый периметр мог доставить нападающим парочку весьма неприятных сюрпризов. Были там и мины-растяжки, и инфракрасные датчики движения, и «кричалки», и – наверняка – волчьи ямы с острыми кольями, и обычные противопехотные мины-попрыгунчики…

А еще вокруг поместья постоянно бродили патрули, каждые пару минут переговариваясь по рации.

«Да, – понял листоноша, – тут силой не возьмешь. Придется действовать хитростью».

Он избавился от клоунского наряда, потуже затянул лямки рюкзака, проверил, не гремит ли что из снаряги (старым проверенным способом – попрыгав на месте) и ползком двинулся вперед, прощупывая почву перед собой лезвием ножа, чтобы не нарваться на мину и не провалиться в яму.

Первый патруль прошел у него над самой головой – но не заметил листоношу. Пошта воспользовался тем, что человеческое зрение в сумерках более-менее различает движущиеся предметы – и почти не видит неподвижных. Поэтому листоноша при приближении патруля либо замирал, становясь частью ландшафта, либо замедлял свои перемещения до такой степени, что они становились неразличимы, как ход часовой стрелки механических часов.

На четвертом по счету патруле случился облом: когда он протопал мимо и Пошта возобновил движение, один из охранников решил вернуться – то ли забыл что-то, то ли просто отлить захотелось.

Поште повезло: у охранника затрещала рация:

– Сьомый, сьомый, як справы? – спросили из рации на украинском.

«Сьомый», то бишь седьмой, как раз увидел ползущего чужака и остолбенел, отвесив челюсть. Пошта прыгнул из положения лежа – не самый легкий трюк, ему обучают лишь листонош высшего уровня профессионализма – и ударил охранника сдвоенным апперкотом в подбородок. Видимо, слегка перестарался – хрустнул позвоночник и седьмой стал заваливаться, будучи уже мертвым.

Пошта подхватил тело на лету и бережно опустил на землю.

– Сьомый? – надрывалась рация.

Листоноша вытащил из рук покойного охранника рацию и негромко ответил:

– Це сьомый. Всэ файно. Кинець звьязку [1] .

Остаток пути до особняка Профессора Пошта проделал без приключений. А вот на пороге его встретили два свежих трупа – у одного было перерезано горло, а второму пробили череп чем-то тупым и длинным, вроде лома.

Первый труп был одет в униформу охранника, а второй выглядел как заурядный бандит.

Зубочистка и его подельники? Наверняка. Больше некому.

Значит, они уже внутри. Грязно работают, балбесы. Сейчас еще тревогу поднимут.

Пошта как в воду глядел – в доме вдруг зажегся свет, мявкнула и тут же смолкла сирена, и раздался топот кованных сапог охранников.

Пошта метнулся внутрь, чуть не споткнувшись об очередной труп, подобрал с пола автомат Калашникова и затаился под лестницей, ведущей на второй этаж. По лестнице прогремели шаги, раздалась короткая автоматная очередь, а в ответ – тихие, похожие на змеиное шипение выстрелы из пистолета с глушителем.

– Доигрались! – раздосадовано проорал кто-то, и Пошта по голосу узнал Зубочистку. – Я же говорил, тревогу поднимем.

– Не бзди, командир, – ответили ему с ленцой в голосе. – Ща мы их всех положим…

Но класть бойцам Зубочистки никого не пришлось. То ли Профессор застращал собственную охрану россказнями о крутизне симферопольских бандитов, то ли тортугская шваль не отличалась верностью и преданностью идеалам дела, но при звуках стрельбы и сирены охрана поместья отважно бросилась наутек. Шаги, доносившиеся из сада, стремительно удалялись.

– Смылись, трусливые твари! – торжествующе заметил Зубочистка. – Айда наверх, он наверняка там сидит, в кабинете!

Зубочистка и трое его подельников выскочили из соседней комнаты (Пошта наблюдал за ними из-под лестницы, укрывшись за раскидистой диффенбахией). Все они были вооружены пистолетами с глушителями и автоматами с приборами бесшумной и беспламенной стрельбы (тот же глушитель, только побольше размером) – видимо, подготовились к тайной ночной операции. Лишь у Зубочистки был помповый дробовик за спиной – короткий «Моссберг-500».