Но это длилось не долго. Стариковская рука протянулась, взяла костыль, и Муса встал, шагнул к Гаврошу чуть не угрожающе:

– Как это случилось? Кто убил его?

Гаврош начала рассказывать. От этого рассказа стало чуть легче. Джабраил погиб в бою. Он принял хорошую смерть. Так и должен умирать солдат. И за себя постоять сумел.

– А Али?

– Али поплутал по улицам, а потом через лес добрался до лагеря. И оттуда позвонил мне. У него прострелено легкое. В лагерь он пришел уже еле живой. Ему нужен врач. Среди твоих друзей есть врачи?

– Ты живешь давно в этом городе. Тебе легче найти... – Муса хотел сбросить эту лишнюю заботу со своих и без того придавленных плеч, не до того ему было.

– Я живу в этом городе совсем на другом положении. Я знакома совсем с другими людьми. Среди моих знакомых нет врачей, на которых я могу положиться, как ты мог положиться на Джабраила.

Он понял. И тут же протянул отяжелевшую руку. Умар вложил в ладонь трубку сотовика. Муса набрал номер и попросил Ваху.

– Здравствуй, друг. Ты узнаешь меня? Да-да... Я понимаю... Только извини, у меня очень срочное дело. Ты не можешь отложить свое мероприятие и ко мне приехать? Прямо сейчас. И еще скажи, у тебя нет знакомого врача-хирурга? Хорошего друга, которому веришь, как мне. Мне нужен свой человек. Понимаешь? Я же инвалид. У меня всегда бывают беды. Привези хирурга с собой. Только пусть он подождет тебя сначала в машине.

Гаврош только сейчас села. До этого, разговаривая со стариком, она держалась за спинку стула.

– Муса, твой сын погиб, как подобает солдату. Ты можешь им гордиться. И я горжусь, что была с ним знакома... Гордиться есть чем... И все мои люди – оставшиеся – тоже гордятся им...

Она назвала Джабраила его сыном. У Мусы даже слеза по щеке скатилась, и это помогло ему жестче взять себя в руки, зажаться и подавить боль утраты. Но она эту слезу не видела, потому что он стоял у окна и смотрел на улицу.

– Ваха подъедет через пять-десять минут, – сказал он, чтобы показать – не надо больше разговаривать об этом. Об этом больно разговаривать. И Гаврош поняла его. – Офис Вахи совсем недалеко. Умар, напои пока гостью чаем, скоро нам ехать. Надо посмотреть, как дела у Али...

Конечно же, поняла Гаврош, не Али он хочет проведать, а услышать из первых уст о гибели Джабраила. Только надо ли это? Не сломается ли Муса раньше времени?

Умар застучал чайником на газовой плите. Газ горел шумно, и это было единственным шумом в квартире.

– Гаврош, пойдем... – позвал наконец Умар.

Муса продолжал стоять у окна, всем телом опираясь на костыль, повернувшись к комнате спиной, и не шевелился. Даже грудь и плечи его не двигались от дыхания, словно он не дышал совсем. Тяжелый груз свалился на стариковские плечи...

Гаврош посмотрела старику в спину и вышла в кухню. Умар наклонился к ней, чтобы сказать или спросить что-то шепотом, но она выставила перед его грудью ладонь и посмотрела на боевика, почти сомкнув в одну линию брови. Он понял и отодвинулся.

После того как Умар налил чай, тишина стала настолько весомая, что короткий звонок в дверь показался ударом колокола.

– Умар, открой. Это Ваха...

Ваха – местный чеченский уголовный авторитет. Именно ему Муса передал записку от Хаттаба. И хотя Хаттаб лично Ваху не знает, записки было достаточно, чтобы трем боевикам предоставили квартиру и машину. Ваха вошел в квартиру, большой и красивый мужчина. По внешнему виду – преуспевающий бизнесмен. Белоснежная сорочка с галстуком. Строгий костюм. Длинное драповое пальто расстегнуто, небрежно свисает белый длинный шарф. Только два цвета во всем облике – черное и белое.

Они с Мусой взяли друг друга за плечи, слегка коснулись щеками. Традиционное приветствие друзей.

– Я знаю, что случилось с машиной... – сказал Ваха. – К хозяину машины уже приезжали из ФСБ. Он сказал им, что ему передали письмо родственники из Грозного, попросили помочь человеку, который решил делать здесь бизнес. Вот он и помог. Дал в долг машину. С ним обещали расплатиться. Поверили – не поверили... А кто что докажет?

Вышла из кухни Гаврош.

– А это кто такая? – спросил Ваха чуть развязно. Он всегда относился к женщинам свысока. – А я где-то уже видел ее...

– Это Гаврош, – сказал Муса. – Познакомься...

Это имя для Вахи было посторонним. Оно не произвело впечатления и не изменило его слегка насмешливый взгляд.

– Где я тебя видел, красавица?

Она взгляд выдержала.

– У Хозяинова. Когда ты приезжал платить ему деньги за то, что он разрешал тебе работать в этом городе. Помнишь?

Ваха моментально помрачнел. Он не любил, когда ему напоминали о том, что он не везде бывает первым человеком, каким он желал бы быть.

– Гаврош – командир диверсионной группы в отряде Хаттаба, – сказал Муса. – Очень уважаемый боец у нас дома. Ее хорошо помнят многие еще по прошлой войне. И очень ценит Хаттаб.