Шрифт:
— Трусов нигде не валяется, — объявляет Джеймс, выходя на свет. Я гадаю, куда он исчезал и где этот таинственный дом. — Так ты будешь с нами жить?
— Да, — отвечает за меня Адам. — Она у нас поживет некоторое время.
Джеймс смотрит то на Адама, то на меня и протягивает руку.
— Ну что ж, познакомимся наконец.
Помертвев, я не могу отвести взгляд от маленькой, протянутой мне руки.
— Джеймс! — довольно резко говорит Адам.
— Я пошутил! — хохочет Джеймс, опуская руку.
— Что? — Я едва дышу. Голова кружится, я ничего не понимаю.
— Не волнуйся, — говорит Джеймс, смеясь. — Я не коснусь тебя. Адам мне все рассказал о твоей волшебной силе.
— О чем, о чем?
— Слушайте, может, в дом пойдем? — Адам откашливается чересчур громко. — Я только сумки возьму.
Он бежит к танку. Я стою и смотрю на Джеймса. Он не скрывает любопытства.
— А сколько тебе лет?
— Семнадцать.
Он кивает:
— Адам так и сказал.
— Что еще тебе рассказал Адам? — не без раздражения спрашиваю я.
— У тебя тоже нет родителей. Ты вроде нас.
Мое сердце — тающий брусок масла, случайно оставленный на жаре в летний день. Мой голос смягчается:
— А тебе сколько лет?
— В следующем году будет одиннадцать.
Я улыбаюсь:
— То есть сейчас десять?
Он хмурится и скрещивает руки на груди:
— А через два года будет двенадцать!
Мне кажется, я уже люблю этого пацана.
Падающий из открытой двери танка свет гаснет, и все погружается во мрак. Тихий щелчок, и кружок слабого света немного освещает гараж.
— Джеймс, почему бы тебе не пойти первым? Показывай дорогу!
— Есть, сэр! — Мальчишка вытягивается перед Адамом, утрированно козыряет и убегает так быстро, что догнать его нет никакой возможности. Я не могу сдержать улыбки.
Адам берет меня за руку и ведет вперед.
— Ты как?
Я сжимаю его пальцы.
— Ты рассказал своему десятилетнему брату о моей волшебной силе?
Он смеется:
— Я ему много чего рассказывал.
— Адам!
— Да?
— Разве не к тебе домой Уорнер нагрянет в первую очередь? Нам же опасно здесь оставаться!
— Приехал бы, но, согласно публичным архивам, у меня нет дома.
— А твой брат?
— Стал бы его первой мишенью. Для Джеймса безопаснее там, где я могу приглядывать за ним. Уорнер знает, что у меня есть брат, но не знает где. А пока он будет выяснять — рано или поздно выяснит, конечно, — мы подготовимся.
— К войне?
— К обороне.
Даже в тусклом свете фонарика я видела, как он собран и решителен. Мне захотелось петь.
Я закрыла глаза.
— Хорошо.
— Чего вы так долго? — закричал Джеймс издалека.
И мы пошли быстрее.
Парковочный гараж расположен под старым заброшенным офисным зданием, скрытым тенями. Пожарный выход выводит на первый этаж.
Джеймс, ликуя, вприпрыжку носится по лестнице, взбегая на несколько ступенек, возвращаясь и сетуя на то, что мы едва плетемся. Адам ловит его и поднимает в воздух.
— Смотри шею не сломай!
Джеймс вяло протестует. Он слишком счастлив возвращению брата.
Сердце болезненно сжимается от какого-то полузабытого чувства. Печаль смешана с радостью, чего я не могу объяснить. На душе тепло и равнодушие.
Кнопками Адам вводит код на массивной стальной двери. Раздается мягкий щелчок, короткий писк, и он поворачивает ручку.
И я застываю при виде того, что внутри.
Глава 32
Перед нами настоящая гостиная, просторная и стильная. Толстый ковер, мягкие стулья, диван у стены. Зеленые, красные, оранжевые тона, и лампы мягко освещают комнату. У меня еще нигде не возникало такого сильного ощущения дома. Воспоминания о холодном, одиноком детстве не идут ни в какое сравнение. Мне стало так спокойно, что я испугалась.
— Нравится? — улыбается Адам, которого, без сомнения, позабавило выражение моего лица. Спохватившись, закрываю рот.
— Очень, — говорю я — про себя или вслух, не знаю.
— Это все Адам сделал, — гордо сообщает Джеймс, выпячивая грудь. — Для меня.
— Ничего я этого не делал, — возражает Адам со смехом. — Только прибрал тут немного.
— Ты здесь один живешь? — спрашиваю я Джеймса.
Он сует руки в карманы и кивает.
— Иногда Бенни со мной остается, но в основном один. Но я только рад.