— Ну, не шуми, не шуми… Припоминаю я что-то… Это же был такой бунтовщик, верно? При старом императоре Элевзиле…

— Ванетские графы, Слепнег и Карикан, подняли мятеж, добиваясь расширения прав своего сословия. Две трети графов Ванета приняли их сторону и они два года сопротивлялись армии императора Элевзиля! — отчеканил Лотрик, словно рассказывал хорошо вызубренный урок. Затем крикнул через плечо: — Эй, хозяин, якорь тебе в… гм…

Вместо кабатчика Ромгиля на зов к столику подскочила хозяйская дочка, бойкая полненькая девица пятнадцати лет.

— Э… Тоська, волоки еще кружку… Так вот, Пе-кон-дор, война длилась почти два года… Война Графов — так прозвали эту заваруху. Вся Империя шумела… А сейчас-то вы, молодые, ничего помнить не хотите, за…нцы.

— Да ладно тебе, — примирительно буркнул Великолепный, — так почему ж он не вернулся? Граф-то твой? Они же обвенчаны были по закону и все такое?..

— Потому и не вернулся, — неопределенно ответил шкипер.

Тут появилась девица с пивом. Шкипер, бурча что-то в черную клочковатую бороду, принял кружку и сделал большой глоток. Утер пену с усов и только потом продолжил:

— Девицу я отвез в Ливду. Продал фургон, она купила там домик в переулке самом что ни есть занюханном. Переулок Заплаток, вот как… Она, бедняга, думала, что ненадолго, только суженого дождаться этого, чтоб ему…

— А потом?

— А потом — что? Я вернулся к своему сеньору, как мы и договаривались. Встреча у нас была условлена в Арстуте, городишко такой в Малогорье. Ну я ему рассказал — так, мол, и так, супруга ваша, добрый сэр, обитает в переулке Заплаток, в самом го…ном квартале за…той Ливды. И — словно забыли о том. Колдун с Кариканом моим расплатился знатно. А тут как раз и вести до нас дошли — смерть Изумруда признали несчастным случаем во время магических занятий. Мол, сам себя же собственной магией и укокошил… Карикан смог открыто объявиться в Геведе. Так господин мой и замок отстроил, и солдат набрал. С соседями у него мир был после этого… Да, мир… Ну, два замка мы, конечно, разорили по соседству. Сэр Карикан старого не простил, тех, кого виновным в смерти родных считал — вырезал без жалости. А потом…

Шкипер задумался, разглядывая свою кружку.

— Ну-ну? — подбодрил рассказчика молодой колдун. — Дальше-то что было?

— Дальше… Сбежал я от сэра Карикана дальше. Стал я замечать за ним странное… О Лауре более он не вспоминал… Жениться задумал мой прекрасный сэр.

— Да ты что? А Лаура?

— Ему, видишь, деньги были нужны, Карикану-то… На многое он замахивался. Все о своей удаче толковал… А тут и подвернись ему невеста — знатная, богатая, хотя и вдова, но невеста завидная. Бесплодная, правда. Тут-то я и понял — надо ноги делать, потому что я один только и знаю, что в Ливде нашего Счастливчика законная жена ждет. Смекаешь?.. Вот и я смекнул, да и дернул сюда. В Мирену.

— Слушай, а этот твой сэр — он не подстроил ли в самом деле все это… Ну, всю историю с девицей. Не подстроил ли с самого начала, чтобы чародея сподручнее было обокрасть? Охмурил ее, зная, что она служит Изумруду, а?

— Да Гангмар его знает… Ну, уж корзину-то у нее я сам стащил. И встреча — та, первая, на улице — случайной вышла… И ведь он же, Карикан, в самом деле вернулся за ней… хотя мог спокойно сбежать. Сперва все вроде само собой у них сложилось — и любовь, и все такое… А уж потом мой господин как-то стал вести себя… иначе… Вот я и сбежал в Мирену…

— А сюда-то почему?

— Ну… хм… понимаешь ли, — шкипер, известный всему городу грубиян и сквернослов, выглядел смущенным, — такое вот дело… Запала мне Лаура эта в сердце. Вот я и подумал — съезжу поглядеть, какие люди живут в городе, из которого она родом… Да так и остался. Деньги были, стянул у сэра моего, когда сбежал… Устроился.

— А она красивая была — Лаура-то? — Маг, перегнувшись через стол, с любопытством заглянул в глаза рассказчику.

— Ну… Как тебе сказать… Мне-то, пацану, она, конечно, показалась писаной красавицей… А на самом деле — так, может, и не очень красивая… Я ездил после в Ливду, видел Лауру. Знаешь, несколько лет спустя совсем же другими глазами смотришь. Да и жизнь у нее была — не мед. От такой жизни красы не прибавится…

— Да, я представляю, — кивнул колдун, — позабытая, одинокая…

— Ну, не так уж и одинокая. Сын у нее родился. А сама померла вскоре — то ли от печали, то ли все же сильно Изумруд ее тогда покалечил… Не знаю…

— Да ты что? Сын?

— А что… Сын. Да он и сейчас в Ливде живет. Хочешь — съезди, погляди на него. Живет… Только не в папашу сынок, похоже, удался. Тот был — живчик. Не жил, а горел — и все вокруг него словно горело… А сын — нет. Молчун, тихоня. Меняльную лавку у Восточных ворот держит. Меняла. Совсем другой человек.