— У нас мало времени, — господин Петер смотрел проникновенно. — Дело вот в чем. Представьте себе, что наш сотрудник, выполняющий свою миссию, в процессе некоторых социологических исследований… пережил тяжелый шок и фактически оказался… невменяем.

Ирена молчала. Аккуратный сизый дымок, поднимавшийся над жаровней, тонкими волокнами вытягивался в дыру на потолке.

Даже в лучшие времена Анджей ничего не рассказывал ей о своей работе… И уж конечно, он всегда был малость невменяемым. Если, конечно, возможно такое сочетание слов.

— Наверное, вы будете удивлены, — женщина вздохнула. — Мужчины удивляют нас не реже, чем мы их… Но данные специального теста показали, что вывести этого человека из ступора может… сильный раздражитель. В том числе — появление бывшей жены.

Ирена по-прежнему молчала. Эти двое уже загрузили ее выше ватерлинии — самое время лечь на диван, натянуть до подбородка плед и поразмыслить над их словами…

Интересно, что за «специальные тесты»?

«Я подумаю», хотела она сказать — но в последний момент удержалась.

— Да, — господин Петер подался вперед, и глаза его оказались прямо напротив Ирениных глаз. — Случилось так, что от… душевного здоровья этого человека сейчас зависит судьба многих других людей… Можно сказать, вопрос жизни и смерти. И Комитет обращается к вам… как к сознательной гражданке. Как к женщине, педагогу, гуманисту…

Мясо на вертеле понемногу приобретало съедобный вид. Вероятно, и госпожу Хмель сейчас обрабатывают, доводя до готовности…

К чему вся эта патетика?

— Он в больнице? — спросила Ирена, и голос ее был менее равнодушен, чем ей хотелось бы.

Кажется, Петер и женщина едва удержались, чтобы не переглянуться.

— К сожалению, нет… Несчастье случилось, когда господин Анджей Кромар находился с научной миссией в… командировке.

— О какой науке вы говорите? — удивилась Ирена. — Я всегда считала, что Комитет…

— О прикладной социологии, — негромко сообщил Петер. Глаза его сделались отрешенными, как будто он смотрел на Ирену из далекого далека. — Об экспериментальной социологии… Видите ли. В любой момент времени у человечества был, так сказать, потаенный запретный уголок. Исследования, которые считались неприличными, неэтичными, негуманными… И тем не менее неслыханно перспективными. Естественно, только под надзором Комитета…

Кусочки мяса медленно вращались вокруг своей оси, подставляя огню то один, то другой бок.

— Что случилось с Анд… с господином Кромаром?

Женщина вздохнула.

— Он проводил эксперимент, — Петер по-прежнему смотрел Ирене в глаза, и взгляд его был теперь схож со взглядом умудренной опытом лани.

— Неудачный?

— Наоборот. НЕВИДАННО удачный. Талант господина Кромара… еще будет оценен государством и обществом… Впрочем, об этом потом. Дело в том… что когда работаешь на грани дозволенного… дозволенного не обществом — дозволенного природой… Тогда и успех может обернуться трагедией. Вот как в нашем случае…

Ирена тоскливо подумала о своем пледе. О диване, о чашечке чая, о горячем панцире флегматичной черепахи.

— Вы, вероятно, уже устали, — женщина улыбнулась через силу, — от наших недомолвок…

— Что от меня требуется? — спросила Ирена, с досадой понимая, что этим-то вопросом и следовало начинать разговор.

— Мы попросили бы вас, — голос Петера сделался совсем уж проникновенным, — навестить господина Кромара там, где он сейчас находится… и вывести его из шокового состояния. Этим вы спасете… его жизнь. И, возможно, жизнь еще многих людей… Профессиональная этика не позволяет мне сказать большего.

Ирена молчала.

Если бы речь шла о том, чтобы съездить в соседний городишко и разыскать там Анджея — вряд ли уместен был весь этот странный разговор…

— Я так понимаю… он находится далеко?

— Транспортные расходы берет на себя Комитет, — глуховато сообщила женщина.

— А куда, собственно, предстоит…

Петер вздохнул. Вытащил из-под стола свой плоский портфель, из портфеля — заранее приготовленный листок:

— Вот… прочтите и подпишите.

Ирена пробежала глазами текст — это была подписка о неразглашении государственной тайны; ей почему-то сделалось весело. Местонахождение Анджея является государственной тайной. Давно пора. Давно пора объявить этого паразита оружием тактического значения, а во мрачном расположении духа — и стратегического… И, разозлив как следует, сбрасывать на позиции вероятного противника. «Через час враги, рыдая, побегут сдаваться в плен…»

Петер сдвинул брови. Ему непонятна была ее усмешка.

Она пожала плечами:

— Сроду не хотелось ваших тайн…

— Это формальность, — мягко сказала женщина. — Но без вашей подписи мы не можем…

На диван, подумала Ирена устало. И дня два не высовывать нос из-под пледа. Восстанавливать внутреннюю экологию…

Она подписала. Петер долго изучал бумагу, будто сомневаясь в подлинности Ирениного автографа; потом официант принес жареное мясо, и документ пришлось убрать — от жирного соуса подальше.