— Вечно я краду твои носовые платки, — она жалобно шмыгнула носом. — Прости меня.

— Можешь забирать все мои носовые платки до единого и меня самого с ними вместе.

Глядя на него сквозь слезы, Джо поняла, что он говорит искренне.

— А как же Ева? — спросила она.

— Между мной и Евой ничего нет, и уже давно. Во всяком случае, с тех пор, как я полюбил тебя.

— Как насчет Мальдивов? — с тревогой поинтересовалась Джо. — Ты ведь не мог поехать туда отдыхать один, верно?

Изумленное выражение, появившееся на лице Марка, сказало ей, что он понятия не имеет, о чем она говорит.

— Твой отпуск, — напомнила она.

— Я ездил в Испанию, отдохнуть и поиграть в гольф с друзьями. Друзья мои — мужского пола, считаю необходимым уточнить. Мысль о том, чтобы валяться на пляже, была мне невыносима. Вот если бы со мною была ты — тогда другое дело, — добавил он и нежно поцеловал ее в лоб. — Какое бы удовольствие я испытал, намазывая тебя защитным лосьоном!

Она пила горячий чай, а он кормил ее копченым лососем с домашним черным хлебом. К своей тарелке он не притронулся до тех пор, пока она не расправилась со своей порцией.

— Ты так добр ко мне, Марк, — просто сказала она, уютно прижавшись к его плечу, пока он ел.

— Я уже очень давно хотел проявить к тебе доброту, но ты не позволяла мне этого сделать, — ответил он, откусывая хлеб. — У тебя это очень хорошо получается. Ты мастерски отпугиваешь людей своим поведением в стиле «я — независимая и самостоятельная женщина». Эта фраза написана у тебя на лбу крупными буквами.

Джо поморщилась.

— Я знаю. Прости меня.

— Не нужно просить прощения. Я прекрасно понимаю, почему ты стараешься держать дистанцию.

— В самом деле? — неуверенно поинтересовалась она. Джо отчаянно хотелось, чтобы он и впрямь понял все. — После ухода Ричарда мне было так одиноко. Я ощущала себя не женщиной, а сплошной зоной бедствия. И мне невыносима была мысль о том, чтобы подпустить к себе кого-нибудь.

— Теперь-то я понимаю, — с негромким смешком признался Марк. — Когда ты рассталась с ним… Я не знал, удобно ли будет сделать первый шаг. Я боялся, что ты все еще любишь его.

Джо ласково взъерошила ему волосы на затылке. Ей нравилось прикасаться к его широким плечам, ощущать исходящую от него физическую силу. Он заставлял ее чувствовать себя маленькой, даже сейчас, когда она стала огромной, как бегемот.

— Когда я пригласил тебя поехать со мной в Нью-Йорк, это был пробный шар. Я надеялся, что ты согласишься. Мне хотелось знать, какие чувства ты испытываешь к нему, несмотря на ваш разрыв.

— Ты знал, что мы расстались? — изумленно спросила она.

Он широко улыбнулся и предложил ей кусочек лосося, предварительно окунув его в лимонный соус.

— Да, у меня хорошие осведомители, фройляйн, — с деланным немецким акцентом отшутился он. — Я должен был узнать, могу ли рассчитывать на взаимность с твоей стороны. И мне показалось, что могу — и что даже нравлюсь тебе, пока ты не рассказала мне о ребенке. — Он пожал плечами. — В тот момент я счел себя настоящим мерзавцем, словно пытался воспользоваться твоим бедственным положением.

— Значит, вот почему ты стал обращаться со мной, как с младшей сестренкой, которую давно не видел, — протянула она, поняв наконец все.

— Я никогда не испытывал к тебе братских чувств. — Марк погладил ее рукой по бедру. — Ни в малейшей степени.

Джо ощутила тепло в животе при мысли о том, что Марк питает к ней совсем не дружеские чувства. Она вдруг вспомнила сон, который приснился ей в ту ночь, проведенную в отеле «Фицпатрик» на Манхэттене, когда ей снилось, что они, обнаженные, сплелись в объятиях, занимаясь любовью.

— А я думала, что внушаю тебе отвращение, и поэтому ты разговариваешь со мной только по телефону, — призналась она, с неохотой расставаясь с воспоминанием о чудесном сне.

— Отвращение? Никогда. Ты должна узнать кое-что, Джо, — сказал Марк, поворачиваясь к ней лицом, — и понять, как я относился к тебе. Мне было больно видеть, что ты осталась совсем одна, тогда как тебя и твоего ребенка следовало бы любить и носить на руках.

Ей было очень приятно слышать его слова и то, как он их произносит.