Вот уже два часа Эшлин кружила по огромной старомодной кухне Рэйчел, нарезая овощи, украшая творожный кекс, приготовленный ею дома, и запекая фазана с яблоками и кальвадосом. Она едва не сошла с ума, готовя требующее утомительно-кропотливого труда блюдо: филе лосося необходимо было очень тонко нарезать и запечь в сдобном тесте с зеленым салатом, укропом и свежими огурцами. Этим шедевром Рэйчел возжелала наповал сразить свою чванливую американскую невестку Антонию.

— Когда она уйдет, я расскажу всем, что это вы приготовили ужин. Антония захочет уйти пораньше, она всегда так делает. Не любит проводить много времени со своими родственниками, — призналась Рэйчел. — Но я хочу сделать вид, будто все приготовила сама, чтобы заткнуть этой корове рот. Вы ведь ничего не имеете против, а?

— Если только вы сунете мою визитную карточку в карман каждому гостю, когда они начнут расходиться, — ответила Эшлин, вытаскивая из своей сумочки несколько визитных карточек кремового цвета.

Собственно, в предложении содержалась лишь часть правды. «Команда» Эшлин включала только ее саму. Тем не менее она моглаполучить помощь, если таковая бы ей потребовалась. Ее мать предложила ей свои услуги в приготовлении десертов.

— Выглядит впечатляюще. — Рэйчел явно понравилась роскошная бумага с тисненым шрифтом, который Эшлин сама выбрала в типографии.

Она заказала целую сотню визиток и теперь изо всех сил молилась, чтобы они разошлись и окупили себя. Эшлин осторожно пригубила вино из бокала, который предложила ей Рэйчел. Надо соблюдать осторожность: будет катастрофа, если она испортит свой первый ужин, напившись вместе с хозяйкой еще до его начала.

— Я могу чем-нибудь помочь? — Рэйчел присела за кухонный стол и достала из кармана флакончик ярко-розового лака для ногтей.

— Нет, спасибо, отдыхайте, — быстро ответила Эшлин. Она уже имела сомнительное удовольствие лицезреть захламленные шкафчики на кухне и забитый полуфабрикатами холодильник. Помощи от ее сегодняшней нанимательницы ожидать не приходилось.

К половине восьмого все было готово. Гости должны были вот-вот пожаловать, фазан подходил в духовке, проклятые рыбные ломтики в тесте подрумянились безупречно, и даже Рэйчел была во всеоружии, поражая домашних золотистой шелковой блузкой, стоившей, судя по всему, баснословных денег, черными брючками отличного кроя и блеском многочисленных золотых украшений.

Ее дочь Эми — шестнадцатилетнюю девочку-подростка, очень симпатичную, несмотря на надутый и мрачный вид, — отрядили помогать Эшлин накрывать на стол. Или Рэйчел родила ее в возрасте пятнадцати лет, или же пользовалась поистине волшебными средствами против морщин, решила Эшлин.

В потертых джинсах «501» [63] , обтягивающей худенькое тело черной водолазке, которая стала сизой от частых стирок, и замшевых башмаках на платформе Эми тем не менее являла собой более молодую и стройную копию своей матери.

— Могла бы и переодеться, Эми. — Рэйчел влетела на кухню и застала там дочь, втихаря попивающую водку с тоником. — И пить тебе еще рано. Я разрешила тебе только бокал вина, если помнишь. А эти джинсы сведут меня с ума.

Эми метнула на мать злобный взгляд.

— Можете не смотреть на меня так, мадам, — сердито заявила Рэйчел. Эшлин поняла, что назревает очередная ссора. «Пожалуй, в следующий раз я приготовлю ужин дома, а сюда привезу его уже готовым, — подумала она про себя. — Не исключено также, что я вообще откажусь от мысли основать компанию по приготовлению заказных угощений».

Дверной звонок издал громкую трель. Скандал мгновенно был забыт. Рэйчел крикнула мужу, чтобы он открыл дверь, и поспешила на крыльцо встречать гостей.

Когда все наконец расселись, было уже восемь. Джима назначили виночерпием, и он подмигнул Эшлин, пробегая мимо с двумя бутылками вина под мышкой и штопором. На кухню торопливо вбежала Рэйчел, чтобы помочь Эми внести двенадцать тарелок.

— Не хочу, чтобы Антония увидела вас, — прошептала она Эшлин.

Эшлин была благодарна хозяйке, за то что ей самой не нужно будет показываться гостям и обслуживать их. Приготовить угощение и подать его на стол, да еще и выглядеть при этом свежей, как маргаритка, было попросту невозможно. Ее серая футболка стала мокрой от пота, а влажные волосы прилипли ко лбу. Она умирала от желания надолго залечь в теплую ванну, а потом сесть в уютное глубокое кресло с хорошей книгой и бокалом сладкого белого вина.

Но домой она, скорее всего, попадет не раньше половины одиннадцатого, и сил у нее хватит только на то, чтобы повалиться на диван и посмотреть какую-нибудь ерунду, прежде чем отправиться в постель.

Когда гости приступили к еде, она чуточку приоткрыла дверь между кухней и столовой и прислушалась.

До ее слуха донеслись приглушенные восклицания: «Пальчики оближешь, Рэйчел!» и «Лосось просто изумителен, как ты приготовила его?» Значит, он им понравился. Она надеялась, что и фазан не вызовет нареканий.