Она любила, и это чувство было взаимным. Бывали минуты, когда от радости у нее перехватывало дыхание.

Сейчас, когда она сидела в кафе напротив Карима, держала его за руку и любовалась его улыбкой, был именно такой момент. Его улыбка была загадочной, словно он что-то замыслил.

— Ваше высочество. Мисс, — произнес подошедший к их столику официант. Карим посмотрел на парня с предостережением, и тот прокашлялся. — Шеф-повар просил передать вам, что он приготовил особый десерт. — Официант очаровательно улыбнулся Рейчел: — Специально для вас, мисс.

— Для меня? — удивилась Рейчел.

— Да, мэм. Вы готовы, сэр?

Карим кивнул. Он нервничал, но был готов сделать то, что задумал.

Официант поставил перед ним тарелку с пирожным в виде Бруклинского моста, перед Рейчел — ванильное мороженое.

Пожелав им приятного аппетита и заговорщически подмигнув Кариму, юноша удалился.

Рейчел перевела взгляд с шоколадной копии знаменитого моста на свое мороженое, затем посмотрела на Карима, и он едва удержался от смеха. Она выглядела как ребенок, которому вместо обещанной сладкой ваты купили леденец на палочке.

— М-м-м, — весело произнес он. — Выглядит аппетитно.

— Э-э… да, выглядит вкусно, — ответила она, улыбаясь, словно ей было безразлично, что ему принесли кулинарный шедевр, а ей обычное мороженое.

Карим в очередной раз восхитился ее скромностью.

— Просто фантастика, — сказал он, съев кусочек своего пирожного, затем вежливо спросил: — А у тебя?

— Уверена, что оно замечательное. — Взяв десертную ложку, Рейчел погрузила ее в мороженое. — Ой, — удивилась она. — Там шоколадная ракушка.

— Правда?

Она приподняла шоколад кончиком ложки:

— Кажется, тут что-то есть. Это… это… — Она осеклась.

Сердце Карима учащенно забилось. Он положил вилку.

— Бисквит? — спросил он с притворным спокойствием. — Клубника?

Рейчел покачала головой:

— Это… — Она подняла на него взгляд. — Это маленькая синяя коробочка.

Внезапно он начал сомневаться в правильности своего тщательно разработанного романтического плана. Что он вообще может знать о романтике?

— Рейчел, дорогая… Если ты хочешь уйти…

Тяжело сглотнув, она положила ложку и, достав из шоколадной ракушки синюю коробочку, открыла ее.

— Карим. О, Карим!

Внутри было кольцо из белого золота с огромным сверкающим бриллиантом, окруженным сапфирами.

Уставившись на Рейчел, Карим ждал, когда она что-нибудь скажет. Она молчала, и Карим гадал, что сделал не так. Он сам выбрал это кольцо, когда по пути из офиса домой зашел в ювелирный салон. Он знал, что она не любит вычурные украшения, и решил подарить ей что-то особенное. Хотел, чтобы весь мир узнал о его любви к ней, и несколько часов выбирал для нее это кольцо.

Неужели оно ей не понравилось? Или, может, она передумала выходить за него замуж?

«Успокойся, — приказал он себе. — Дай ей еще минуту, затем скажи что-то вроде «Надеюсь, тебе понравилось» или «Если оно тебе не нравится, мы купим другое».

— Черт возьми, Рейчел, — хрипло произнес он вместо этого, — скажи что-нибудь.

Положив кольцо себе на ладонь, она перевела взгляд с него на Карима.

— Это самое красивое кольцо на свете!

«Слава богу».

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Карим. — Ее глаза наполнились слезами. — Я не… я не заслуживаю.

Взяв у нее кольцо, Карим надел его ей на палец. Оно пришлось впору.

— Я люблю тебя, — повторил он, встал со стула, взял ее за руку, помог ей подняться и завладел ее губами в поцелуе, который был красноречивее любых слов.

Он всю свою жизнь ждал эту женщину. Она предназначена для него судьбой, и они всегда будут вместе.

— Рейчел, — прошептал он.

Тихо застонав, она обвила руками его шею:

— Я люблю тебя всем сердцем и буду любить всегда. Помни об этом, что бы ни случилось.

— Enti hayati. Ты моя жизнь.

Кто-то в зале свистнул, еще кто-то зааплодировал, и Рейчел очаровательно покраснела.

Положив на стол несколько купюр, он вывел ее на улицу и отвез домой. Они сразу поднялись в спальню и занялись любовью.

Когда Карим проснулся следующим утром, комната была наполнена солнечным светом. Через некоторое время ресницы Рейчел дрогнули, затем поднялись.

— Доброе утро, соня.

Улыбнувшись, она погладила его по шершавой щеке и сонно пробормотала: