Еще с полчаса мы предавались будоражащим воображение воспоминаниям, усидели второй графин, и я понял, что до спальни, скорее всего, не дойду. А будить Ларримера (час был поздний, старик наверняка уже лег) не хотелось. Лучше уж посидеть до утра!

– Вик, как представлю… что я… прямо жених! Так, не поверишь, страшно делается! – выдал Фрэнк.

– Чего бояться-то?

– А вдруг откажет?! А я… дурак старый… навоображал всякого!

Я глубоко задумался. Очень глубоко.

– О! – осенило вдруг меня. – Фрэнк, а давай я тебе погадаю! Сейчас поглядим… что там выпадет…

Я полез за кактусовкой, с трудом открыл тайник, глотнул и еще с полминуты пытался понять, на каком я свете. Затем я вынул мешочек с рунами, но, поскольку с координацией движений у меня было как-то не очень хорошо, то рассыпал их все…

– Погоди, соберу, – сказал я Фрэнку и ради удобства опустился на четвереньки.

– Я п-помогу, – выговорил он и плюхнулся рядом.

Собрав рассыпанное и с пятого раза пересчитав, я потряс головой, чтобы чуточку прийти в себя, и вынул руну.

– Соуло…

– Это что? – Фрэнк уже придерживал веки пальцами. – Значит что?

– Все зависит от тебя! – подумав, изрек я. – И что-то новое, и лучшее. Солнечный свет и все такое. Так что не тушуйся!

– Понял! – сказал он и попытался встать. Не вышло. – Ладно, тут посидим… у тебя там в бутылке осталось что-нибудь?

– Есть немного… О! А давай нашу любимую…

– Если стихнет ветер… – завел Фрэнк, а я, за отсутствием слуха способный только подпевать, присоединился:

– Мы ударим веслами!

Снаружи с визгом шин затормозил автомобиль. Парой минут позже ввалился Сирил, грязный донельзя.

– Спасибо тебе большое за машину, – ядовито выпалил он с порога. – Прелесть просто. Так и летит, так и летит, под горку особенно! А…

Только тут кузен увидел, что мы с Фрэнком сидим на полу в обнимку и продолжаем петь, не обращая никакого внимания на позднего гостя.

– Ну ничего себе… – выговорил Сирил, взял бутылку и нагло хлебнул из горлышка. Правда, глаза у него мгновенно сделались как у филина, и кузен предпочел присесть рядом с нами. – Вы это чего? Это… к маме же завтра! А вы…

– У нас мальчишник, – просветил я. – Присоединяйся!

– Знаешь, мне еще жизнь дорога, – сварливо ответил он. – Сколько ж вы выжрали, ироды?! Ничего мне не оставили… А я тут разъезжаю по поручениям!

– В чемодане, – неожиданно отчетливо произнес Фрэнк.

– Что – в чемодане?

– В моем чемодане две бутылки ямайского рома.

Мы с Сирилом переглянулись. Участь рома была решена…

Наша тоже.

Открыв глаз, я обнаружил у себя перед носом небритую мужскую щеку и долго пытался понять, кому она принадлежит. Потом задался вопросом, существуют ли небритые женские щеки, и тут же проснулся.

Оказалось, я лежу на диване и на Фрэнке одновременно, а кто нас туда погрузил… Тут и гадать не нужно было: Сирил прикорнул в кресле, и ему явно было лучше всех.

Однако на кузена все-таки можно положиться в некоторых вещах! Так я думал ровно до тех пор, пока не обнаружил, что он вылакал всю кактусовку… И после пробуждения ему точно не будет лучше, чем нам с Фрэнком! Тем более я, как человек опытный, спрятал полбутылки рома за диваном.

Будить Дигори пришлось долго, он спал очень крепко, а уж с такого перепоя… Но стоило поводить горлышком бутылки у него под носом, как он мигом очнулся, глотнул животворной влаги и потряс головой.

– Стареем, – сказал он, огляделся, привстал, взял со стола вазу, выкинул из нее гиацинты и от души напился. – Раньше такого с утречка не бывало…

– Ну так… – пожал я плечами, принял у него вазу и меланхолично допил то, что осталось. В экспедициях доводилось пить и из болот, кишащих неведомой заразой. – Встать можешь?

– Попытаюсь…

Когда мы с Фрэнком доковыляли до двери, в нее как раз постучали.

Я поморщился от громкого звука – стук отдавался в голове боем башенных часов, – и открыл. Интересно, когда я успел запереть дверь? Кажется, когда Ларример принес закуски, та была закрыта, а потом я забыл задвинуть засов… Точно, Сирил же ввалился без стука! Видимо, это он сам или я каким-то образом запер ее уже после…

– Что вы стучите, Ларример? – спросил я, держась за косяк.

– Завтрак, сэр! – сказал он громко. Фрэнк схватился за виски. Лицо дворецкого выражало такую гамму эмоций, что мне стало неловко.

– Что на завтрак? – спросил я пианиссимо.

– Овсянка, сэр! – в полный голос гаркнул Ларример.

Сирил застонал и очнулся.

– А водички можно? – прошептал он страдальчески.

– Да, мистер Кертис! Сию минуту!

– Ларример, да не кричите же вы, мы не глухие… – попросил я, пока он убирал остатки вчерашнего застолья и сервировал завтрак. – Лучше принесите… водички…