Как вскоре выяснилось, я угадал: в ближайшую пятницу тетушка Мейбл пригласила меня на чай, намекнув, что также будут «милые юные мисс». Признаюсь, от одного этого словосочетания меня прошиб холодный пот…

Однако делать было нечего. Мало того что я дал слово Сирилу, что не брошу его в одиночестве, к тому же тетушку не остановила бы ни моя мнимая болезнь, ни даже, подозреваю, побег через океан. Она нашла бы меня хоть в амазонской сельве, хоть в нубийской пустыне, хоть на атолле посреди Тихого океана и приволокла домой ровно к пятичасовому чаю.

Не знаю, был ли Ларример в курсе коварных тетушкиных планов, однако он наверняка что-то чуял печенкой. По крайней мере улыбался он весьма загадочно и наводил лоск на мой костюм особенно тщательно.

– Ларример, – не выдержал я, когда дворецкий принес откуда-то макассаровое масло [13] (надо думать, из собственных запасов) и попытался смазать мне волосы для пущего шика. – Вы что же, вступили в сговор с тетушкой? Хотите меня женить?

– Что вы, сэр! – невозмутимо ответствовал он, однако банку убрал. – Я лишь выполняю свои обязанности!

– Хм. – Я посмотрел на него подозрительно. Ларример демонстрировал спокойствие хорошо пообедавшего крокодила. – Ладно, но учтите: я не женюсь!

– Как скажете, сэр! – флегматично согласился дворецкий. – Прикажете подать плащ?

– Да. – Я кивнул, потом в голову мне пришла отличная (как я думал) мысль, и я уточнил: – Только сначала я загляну в оранжерею!

Захватив горшочек с героическим Конно-идеей, я отправился к тетушке…

Право, лучше было войти в клетку ко львам!

Зайдя в гостиную, я почувствовал себя не лучше, чем первые христианские мученики, брошенные на растерзание этим хищникам. По правде говоря, львы были предпочтительнее. Они по крайней мере не пытались бы выйти за меня замуж… и вообще, у них хвосты с кисточками!

Поймите меня правильно, я ничего не имею против женского общества и льщу себе мыслью, будто умею обращаться с дамами… Но только не когда они пытаются затянуть меня в церковь!

– Вик! Я так рада тебя видеть! – проворковала тетушка, окруженная стайкой молоденьких девиц всех мастей. Возле нее застыл Сирил с остекленевшим взглядом. Полковника нигде не было видно. Надо думать, он удрал подальше от этого хихикающего цветника.

«Бедолага, – подумал я с сочувствием. – Ему изрядно досталось за последнее время».

– И я тоже рад вас видеть, тетушка, Сирил! – покривил душой я.

Тетушка улыбалась столь многозначительно («Попробуй только сбежать!»), что я сразу вспомнил поговорку о стальной руке под бархатной перчаткой. И этот уничтожающий взгляд на горшочек с кактусом…

– Познакомься, Вик, это… – далее тетушка Мейбл назвала имена всех приглашенных девиц (правда, имена эти, каюсь, тут же смешались в моей бедной голове). Единственное, что радовало, так это оброненное тетушкой сообщение, что к чаю ожидают также миссис Вашингтон. Возможно, она хоть немного отвлечет огонь на себя?..

Кстати, верный Конно-идея в этот раз сослужил мне плохую службу: к моему огромному сожалению, на девиц он действовал совсем не так, как на призраков… Впрочем, бедняжка, конечно, в этом не виноват. Просто юные мисс сочли его отличным поводом для того, чтобы завязать беседу. И каждая норовила погладить колючки, преувеличенно поумиляться и поведать о своей трепетной любви к цветоводству.

Я терпел и улыбался. А что еще мне оставалось делать?!

Отчего-то Сирил такого внимания не удостоился, а при появлении миссис Вашингтон вообще позорно скрылся за ее спиной.

Тетушка Мейбл сидела в кресле, наблюдая за происходящим с довольством паука, сплетшего преотличную паутину и теперь наслаждающегося агонией жертвы… А на груди у нее, как капля крови, поблескивала брошь с рубином. Кажется, я ее раньше не видел. Кстати, камень удивительно хорош…

Время от времени тетушка морщилась и подносила пальцы к виску. Видимо, у нее побаливала голова.

Девицы же вели себя так, словно знали меня с нежного детского возраста (и были обручены со мной тогда же!). Они все скопом окружили меня и упоенно щебетали какую-то чушь.

Каюсь, мне всегда нравились умные и опытные дамы, а не юные мисс, весь кругозор которых ограничивался предстоящим сезоном, поездкой на воды и фасонами платьев.

А уж вопросы вроде: «Как вы думаете, Луизе подойдет платье оттенка экрю? [14] » – ввергали меня в ступор. Боже мой, откуда я знаю, что это за цвет? Я, как большинство мужчин (если это не портные или художники, полагаю), могу отличить красное от зеленого и белое от черного, но разбираться в тончайших различиях, скажем, между берлинской лазурью, ультрамарином, цианом, кобальтом и чем-нибудь еще – увольте!