Через несколько минут рядом с бассейном горел костер, я сидел у огня, жевал захваченный с корабля хлеб с мясом и смотрел на пламя. В свете дня огонь был почти невидим, над сухими ветками дрожал раскаленный воздух и поднимался белый дымок, от костра тянуло теплом, я протянул к нему ладони и понял, что очень хочу спать. Вот лечь бы сейчас, как Джойс, натянуть на голову капюшон, закрыть глаза и отключиться на час или даже на два… А потом пойти дальше, как хочет Тэйлор, снова обшарить этот крохотный остров, идти по камням, по траве, вдыхать легкий смолистый воздух, слушать, как шумят под ветром деревья. Божественный звук, такой знакомый, почти родной, не то, что опротивевший плеск волн о корпус бригантины…

– Подъем! – скомандовал безжалостный Тэйлор, и было понятно, что он не успокоится, пока не добьется своего. Мы нехотя поднялись, Морган направился к бассейну за водой, чтобы залить костер, а Хантер пошел будить Джойса. Но как ни толкал его, ничего не добился, тот спал, как убитый, он точно не чувствовал ни пинков, ни толчков, не слышал обращенных к нему крепких слов. Доктор несколько минут наблюдал за этой сценой, потом подошел поближе, присел рядом с Джойсом на корточки и всмотрелся в его лицо. Потом оттянул тому зрачки, положил пальцы на шею, посидел так, прислушиваясь, и сказал Тэйлору:

– Спит. Он просто спит, причем так крепко, точно наглотался снотворного. Будем ждать, пока он проснется, или оставим его здесь?

Надо было видеть лицо Тэйлора в этот момент, когда у него на пути появилась очередная преграда, на этот раз в виде спящего матроса. Разочарование, нетерпение, снова злость и раздражение сменяли друг друга, Тэйлор даже зубами скрипнул и проговорил, стараясь быть сдержанным:

– Нет, конечно, он мне нужен. Придется ждать, черт возьми. Когда он проснется?

– Понятия не имею, – доктор поднялся на ноги, подошел к дымящему костру и сел у огня, – черт его знает. Может, через час, а, может, завтра.

И принялся ворошить веткой еще горячие угли, бросил сверху сухие веточки, и те немедленно занялись, загорелись. От костра потянуло жаром. Я устроился рядом, уткнулся лбом в поджатые колени и стал думать, как мы поплывем обратно. И то ли во сне, то ли в полузабытьи перед глазами вставали разные картины, эпизоды того, что довелось пережить, и что-то неясное, мутное, возможно то, чему надлежит быть вскоре. Было тут место и шторму, что трепал бригантину, как игрушку, и огромным волнам, и скалам, выросшим из моря прямо на нашем пути, и чудовищам, что пробуждались при нашем приближении. Снова над волнами показался скат, он распахнул свои «крылья» и смотрел на меня, руки обожгло так, что я вскрикнул во сне и сжал кулаки. Открыл глаза, понял, что я на берегу, что опасности никакой нет, что доктор и Тэйлор отошли в сторонку и совещаются, а Морган сидит напротив меня, что-то жует и смотрит с плохо скрытой насмешкой. Но мне было плевать на то, что он там себе подумал, я разжал кулаки, посмотрел на ладони, ожидая увидеть на них кровь и лохмотья содранной кожи, но ничего этого не обнаружил. Вообще ничего: ни ран – старых или свежих – ни шрамов. Ладони были гладкими и ровными, какими были до того дня, когда я хватался за канат, чтобы не слететь в море.

Я крутил руками так и этак, смотрел то со стороны, то вблизи, но ничего не менялось. Шрамы, еще толком не зажившие и иногда кровоточившие, пропали, затянулись, исчезли без следа, точно их никогда здесь и не было. Но я отлично помнил их, помнил, как они саднят от мыла, как болят, если долго не разжимать пальцы. Но сейчас все было по-другому, я ничего не понимал, не знал, что делать, поднялся на ноги и направился к доктору, чтобы рассказать ему, что случилось.

Я еще не совсем проснулся, видения и кошмары еще не отпустили меня, крутились где-то на краю сознания Я шел к Тэйлору и Лесли, как сомнамбула, чувствуя при этом, что какая-то новая мысль появилась у меня в голове, но еще толком не оформилась, а уже рвется наружу. И что эта мысль очень важная, что я должен немедленно все рассказать братьям, и от того, как быстро я все пойму, зависит очень многое. Братья смотрели на меня, я глядел то на них, то на свои ладони, доктор шагнул ко мне, собрался что-то сказать… и тут грянул взрыв.

Далекий, но отчетливый и громкий, он раздался со стороны моря, за ним последовал еще один, потом в полной тишине мы все услышали треск автоматных очередей. Две короткие, одна длинная, точно кто-то в истерике жал на спуск, пока не высадил весь магазин, потом еще одна короткая и снова стало тихо. Доктор замер на полпути ко мне, медленно обернулся к Тэйлору, тот посмотрел на нас, потом на Хантера и скомандовал почему-то шепотом:

– Наверх, быстро! Глянь, что там, и сразу назад! Не высовывайся!

Хантер кинулся выполнять приказ, перемахнул через Джойса, что так и лежал на траве, кинулся к горке у бортика бассейна и быстро оказался на верхней площадке. В руках у него оказался небольшой бинокль, я видел, как блеснули линзы, Хантер приставил его к глазам и несколько мгновений смотрел в сторону моря. Потом отвел бинокль, снова посмотрел в него и крикнул:

– На «Изольде» пожар! Корабль горит, на борту много вооруженных людей!

Тэйлора точно под дых ударили, он побледнел, посмотрел на нас так, словно ждал, что мы скажем, что Хантер ошибся или решил зло подшутить над хозяином. Но мы молчали, и Тэйлор прошел мимо нас, подхватил прислоненный к лавке карабин, взялся за него поудобнее и направился к зарослям.

– Отлично! – выдохнул доктор, – Пожар и вооруженные люди! Вот суки, они вскрыли оружейку! А где в это время был Смит, хотел бы я знать?

И наперегонки с Хантером ринулся следом за братом, обогнал его и первым оказался на бывшей парковке. Я побежал следом за Морганом, обернулся на ходу на спящего Джойса и, подумав, что ничем тут помочь не могу, кинулся к ограде над обрывом. Не успел затормозить и врезался в нее животом так, что она покачнулась, а вниз посыпались мелкие камни. Но никому не было до этого дела, Тэйлор смотрел в бинокль и ругался так, что разом затмил моего папашу, причем некоторые слова и обороты показались мне знакомыми – я определенно слышал их раньше.