– Мой отец был русским, – сказал я. Добавлять я ничего не стал, мне не хотелось лишних расспросов. И уж тем более я был не готов сочинять сказки про ручных медведей и фамильные самовары с водкой.

Лесли повернул руль, проехал через ворота и повернул на проспект, включил «дворники», и те принялись разгонять по стеклу воду.

– Представляешь, – доктор заговорил о другом, – три болвана из команды угодили в больницу. Напились в кабаке неподалеку, затеяли драку, достали ножи – и готово дело, у нас не хватает трех человек. Вернее, уже двоих. Как ты нашел его?

– Он сам подошел ко мне и спросил, нет ли для него работы, – честно ответил я. Врать не пришлось, ведь так все и было на самом деле… ну, или почти так. Сильвер помог мне, я помог ему – земля, как известно, круглая, и хорошо, что я так быстро отдал свой долг. И был еще плюс – на «Изольде» теперь у меня есть свой человек, к которому я могу обратиться если не за помощью, то за советом. Ведь мне предстоял первый выход в море, а Сильверу доводилось бывать в нем неоднократно, его опыт мог пригодиться мне.

Тэйлор ждал нас с доктором в гостиной. Едва Лесли стал рассказывать брату о положении дел, тот оборвал его и сказал:

– Смит нашел еще двоих, так что у нас комплект. Он позвонил мне пару минут назад и сообщил, что все в порядке. Эти двое слонялись по берегу в поисках заработка, сами подошли и спросили, не нужны ли матросы. Боцман поговорил с ними – толк в парусах знают, правда, обучать все равно придется. Но в нашем случае выбирать не приходится. Не люблю я случайных людей на борту, но время не ждет, других искать некогда. Завтра утром мы будем далеко. Все собрали? Ждать никого не буду.

Я вместе с доктором глянул на каминные часы. Все верно, на суше нам осталось провести меньше полусуток. Собирать мне было нечего, вещей у меня, кроме тех, что на мне, с собой не было, а доктор приготовился уже давно. Я видел в коридоре его рюкзак и медицинский чемоданчик, довольно потрепанный, надо сказать.

– Вот и отлично, – Тэйлор истолковал наше молчание как полную готовность, – молодцы. А сейчас спать, подъем будет ранний.

И он улыбнулся. Не скрываясь, потер руки в предвкушении славной прогулки, с довольным видом посмотрел на нас. Тэйлора подгонял азарт, азарт игры, азарт погони за добычей и неуемное желание проверить в деле чудную игрушку, что я принес ему из банка, игрушку, что приведет нас к сокровищам.

Отходили рано утром в таком тумане, что в нем скрывались даже верхушки мачт «Изольды». Стоя у бушприта, я не видел, что происходит на корме. Впрочем, все мы смотрели только вперед, лишь доктор пару раз оглянулся, но не для того, чтобы бросить прощальный взгляд на Бристоль – Лесли следил за командой. Впрочем, команда свое дело знала отлично, бригантина быстро набирала ход, она вышла из порта, и качка стала сильнее.

Море основательно потряхивало «Изольду», а та легко двигалась вперед, точно не по воде, а по льду, да еще и с попутным ветром в парусах. Они хлопали над головой, и этот звук скоро стал мне привычен, я перестал обращать на него внимание, как и на океан вокруг нас. Туман понемногу рассеивался, и теперь, куда ни глянь, были лишь волны, широкие и сильные. Они бились о корпус бригантины и пытались развернуть ее обратно, но «Изольда» двигалась прочь от берега, и я поймал себя на мысли, что так и не попрощался с землей – почему-то еще вчера мне казалось это очень важным. Я даже представлял себе, как буду наблюдать с кормы за исчезающим в дымке Бристолем, а вместо этого стою и смотрю в ведро с водой.

В ведре плавал рыбий скелет, вернее, не плавал, а лежал на воде боком, как и полагается настоящей дохлой рыбе, и трепыхался в такт качке. Тэйлор, доктор и капитан не сводили со скелета глаз, я тоже смотрел на него и ждал, что будет дальше. Но ничего не происходило, сухие кости продолжали болтаться в ведре. Тэйлор вздохнул, оглядел нас всех по очереди, а Лесли засунул руки в карманы длинной непромокаемой куртки, посмотрел на море и сказал:

– Боюсь, братец, тебе придется сделать то, чего ты так боишься, а именно расстаться с этими объедками. Тебе же сказали человеческим языком – рыбу надо бросить в море, а не в ведро с морской водой. Непонятно, чего мы все ждем, давно могли бы двигаться к цели.

Он отошел к борту и повернулся к нам спиной. Тэйлор тяжко вздохнул, брезгливо, как мне показалось, взял скелет за хвостовой плавник и понес рыбу к борту. Смит с самым невозмутимым видом шел следом, я держался чуть поодаль, но у борта мы оказались одновременно. Тэйлор протянул скелет доктору, и тот усмехнулся:

– Хочешь свалить все на меня, если ничего не выйдет, и она утонет. Или, ожив, смоется, как и положено селедке, куда подальше? Ладно, давай сюда, – он забрал у брата рыбьи останки, пристально осмотрел и отломил от хребта небольшую острую косточку. Немедленно уколол себе палец, негромко высказался по этому поводу, бросил кость в подставленный Тэйлором футляр, а рыбу в море. Мы все дружно перегнулись вниз и следили за скелетом.

Тот падал очень долго, его крутило ветром, потом припечатало волной к борту, потом отнесло немного в сторону и назад, Мы не сводили с рыбы глаз, крутили головами, точно следили за теннисным мячом. А скелет упал, наконец, в воду, и закачался на волнах, как недавно в ведре лежал, боком, изображая дохлятину, каковой давно и являлся. Мы молча наблюдали за рыбой, но ничего не происходило, рыба болталась в волнах, и ее едва не затянуло под киль корабля.

– Вот зараза, – усмехнулся доктор, наблюдая за происходящим, – похоже, твой информатор наврал тебе, братец. Эти объедки ни на что не годятся.