– Данила, будь любезен, если тебе не трудно, закрой, пожалуйста, дверь. Я не хочу, чтобы нас слышали.

Мне было нетрудно, и я выполнил его просьбу, подумав при этом, что Тэйлор – человек богатый, раз позволяет себе держать прислугу, и вместе с тем воспитанный и даже деликатный, не самодур, какими частенько бывают люди его круга.

Доктор уже распоряжался за столом, налил мне полную тарелку супа и сам ел с большим аппетитом. Я тоже взялся за еду. Тэйлор смотрел на нас обоих и к своей тарелке не прикасался, потом не выдержал.

– Что за объедки? – спросил он. – Потрудитесь объяснить. Насколько я помню, речь шла о карте.

Лесли глянул на меня и сказал:

– Покажи ему.

Я достал футляр и через стол подал его Тэйлору, потом вернулся к еде, не забывая при этом поглядывать на друга моей матери. Тот обо мне уже забыл, осмотрел футляр со всех сторон, открыл его, извлек скелет и теперь держал его за спинной плавник. В отблесках огня от камина рыбьи кости отсвечивали красным и рыжим, и мне показалось, что скелет дрожит, шевелится и вообще сейчас вырвется от Тэйлора и упадет на пол.

По лицу доктора скользнула еле заметная усмешка: видимо, он вспомнил себя, когда впервые увидел эту «карту». Он глянул на брата, подмигнул мне и положил себе на тарелку хороший кусок мяса, занес над ним нож и вилку. Я позаботился о себе сам, а Тэйлор к еде не прикасался, он вообще вышел из-за стола и рассматривал рыбу так и этак, то подносил ее к глазам, то снова держал за край плавника, как мне показалось, чуть брезгливо и с осторожностью одновременно.

– Интересно, – пробормотал он, не обращая на нас с доктором внимания, – очень интересно. Я считал, что все гораздо проще, но ошибался. Если это то, о чем я думаю, странно, что вы до сих пор живы. Точно я буду знать завтра.

Он вернулся за стол, убрал рыбу в футляр и принялся за давно остывший суп.

Доктор что-то сказал ему, Тэйлор, помедлив, ответил, а я едва не заснул прямо за столом. Сытость, тепло и чувство, что избавился от опасности и можно больше не оглядываться, не высматривать в толпе знакомые бандитские физиономии, думая, что в следующий миг придется бежать без оглядки, точно подкосили меня. Я плохо соображал, глаза слипались, и доктор проводил меня в последнюю комнату по коридору, потом куда-то делся, а я остался один наедине с тем человеком в темном костюме. Человек принес мою куртку, повесил ее в шкаф и обратился ко мне, то ли спрашивал, то ли наоборот хотел о чем-то предупредить, но я не слышал его. Я заснул, стоило мне свалиться на узкую и довольно жесткую кровать, стоявшую у окна, и последнее, что я запомнил от того вечера, был стук дождя по стеклу…

Проспал я, как выяснилось, почти сутки, а когда снова оказался в столовой, за окнами вновь было темно, снова горел огонь в камине, и Тэйлор сидел напротив меня, потягивая виски из низкого стакана. Доктор задерживался, но вскоре появился и он, с мокрыми от дождя волосами, оживленный и, как мне показалось, чуточку злой, вернее, раздраженный. Лесли первым делом поздоровался с братом, потом поинтересовался моим самочувствием и сказал:

– Ну, что тут у нас? Что нового? Этот скелет на что-нибудь годится, или можно выкинуть его крысам?

Тэйлор вместо ответа подвинул брату бутылку с виски, доктор налил себе и передал бутылку мне, но я отказался. Недавний опыт употребления алкоголя был еще слишком свеж в памяти. Я просто сидел и смотрел то на доктора, то на задумчивого Тэйлора, то на огонь. Дрова трещали в пламени, оно отбрасывало красные отблески на каминную решетку, в комнате было тепло и хорошо пахло.

– Что узнал? – нетерпеливо повторил доктор. То ли он куда-то торопился, то ли его терзала неизвестность, но ждать он не хотел, и наседал на брата. А тот допил виски, налил себе еще, и сказал:

– Это не объедки, братец, как ты подумал, хоть и выглядят так, как выглядят. Их вид может обмануть любого из нас, но – сам посуди – разве стал бы их прежний хозяин прятать обычный рыбий скелет в банковской ячейке? Я сегодня показал его кое-кому из наших с тобой общих знакомых, – при этих словах доктор насторожился, назвал несколько имен, которые мне ничего не сказали, а Тэйлор только потягивал виски и покачивал головой. Наконец, доктор выдохся, и Тэйлор заговорил дальше:

– В сущности, это неважно. Важно другое – это и есть карта. Да, да, это карта, – Тэйлор с легкой снисходительной улыбкой посмотрел на нас с доктором. Вид у нас, должно быть, был презабавный, поэтому он откровенно улыбнулся, наслаждаясь нашим недоумением.

– Не тяни, – сказал Лесли, – выкладывай, ради чего я вчера чуть не расстался с жизнью. И Данила тоже, – он показал стаканом на меня.

Тэйлор перестал улыбаться и сказал:

– Это именно карта, хоть и выглядит таким… необычным образом. Оказавшись в воде, она приведет тебя к тому месту, где ее поймали и… законсервировали, что ли. Мой информатор пытался объяснить мне принцип, но, похоже, сам толком ничего не знал об этом, и я не разобрался. Суть вот в чем: у рыбы отрывается любая кость, рыбу бросают в воду и она плывет в то место, где ее выловили. Причем далеко от своей кости отплыть не может. Поэтому даже когда корабль стоит на месте или дрейфует, рыба плавает вокруг него.