— Это тебе наверняка удастся, — оживилась Сэлли. — А ты уже закончил песенку о Ноевом Ковчеге?

— Еще нет. Ох, Сэлли, ведь я должен отдохнуть после пожара.

— Ты отдыхал, когда выпил полбутылки коньяка, а сейчас живо принимайся за работу.

— Высаживаемся! Перерыв, чтобы размять ноги и прогуляться в лесок! — крикнул Брехт охрипшим голосом с нарочитой веселостью. — Войтович, как вы и предвидели — дорога завалена.

Немного постанывая, все вышли из автобуса. Горный воздух был холодным и влажным. Заходящее солнце бросало косые зеленоватые лучи; группа единодушно сочла, что причиной такой окраски является вулканический пепел, выброшенный в стратосферу, и только Фулби высказал мысль, что это планетарная аура.

Совершенно ясно, что они пережили слишком много в течении этого дня, и начали сказываться последствия бессонной ночи.

На боках желтого автобуса и белого фургончика виднелись черные полосы, оставленные огнем, от которого они едва успели убежать. У Кларенса Додда была забинтована правая рука, которая обгорела, когда он придерживал брезент, помогая затащить Рея Хэнкса и Иду в фургон.

Выходя из автобуса, Хантер чуть не упал, споткнувшись о лежащие в проходе лопаты. Два час они копали этими лопатами песок и гравий, расчищая засыпанный участок дороги в горах Моники, чтобы там можно было проехать. Хантер выругался и задвинул лопаты под сиденье.

Черные полосы на машинах местами были размыты ливнем, который накрыл группу через десять минут после того, как они победоносно закончили гонку с огнем. Большие темные портьеры туч заслоняли небо на востоке, а западная часть неба уже начала проясняться.

Они преодолели тридцать километров по горам, и теперь находились на предпоследнем горном перевале перед спуском в долину, где располагался Ванденберг-Три и проходило шоссе 101, тянущееся из Лос Анджелеса к Сан-Франциско.

Брехт, забросив на плечи мокрый плащ, шествовал во главе группы, а Рама Джоан и Марго сразу за ним.

В этом месте горная дорога проходила по террасе, наполовину естественной, наполовину вырезанной в скале. Грозный серый скалистый склон, покрытый светло-зеленой, оранжевой и черной порослью, был иссечен трещинами и котлованами, из которых тут и там торчали валуны величиной, без малого с фургончик.

Один из таких огромных валунов упал на самую середину дороги. Немного выше голая земля указывало то место откуда он скатился.

— Да, он основательно перегородил нам дорогу, — сказал Войтович Профессору.

Перед самым валуном стоял автомобиль марки «корвет»с откидным верхом. Изящная машина резко контрастировала с мрачным окружающим пейзажем. Однако, поблизости никого не было видно, и когда Брехт бодро крикнул: «Привет», ему ответило только эхо.

Ида подбежала к Брехту.

— Рей сегодня больше не выдержит такой езды, — сказала она. — Мы подложили ему под спину одеяло и он говорит, что так удобней, но у него поднимается температура.

Брехт обошел красный капот машины и встал как вкопанный. Потом отступил, словно невидимые нити потянули его назад. Когда он обернулся к остальным его лицо показалось более зеленым, чем нынешний свет солнца. Он поднял руку и произнес:

— Оставайтесь там. Пусть никто не подходит сюда.

Потом он стянул с плеч дождевик и укрыл им что-то за автомобилем.

Ида с тихим болезненным стоном опустилась на землю.

Через мгновение, опираясь на капот машины, Брехт поднялся и посмотрел на своих компаньонов. Дрожащей рукой он вытер лоб и невыразительно, с трудом, словно сдерживая рвоту, пробормотал:

— Это молодая женщина. Она умерла не своей смертью. Ее раздели донага и пытали. Помните дело Черной Далии? Это выглядит так же.

Марго тоже почувствовала, что к горлу подступает тошнота. Прежде чем Профессор прикрыл тело плащом, она заметила мертвенно-бледное лицо. Щеки были рассечены так, что рот казалось шел от уха до уха.

Рама Джоан, прикрывая глаза Анне, поднялась на цыпочки и крикнула:

— С другой стороны валуна стоят два автомобиля. Внутри никого не видно.

За ней появился Коротышка.

— Где твой карабин, Доддси? — спросил его Брехт.

— Этой рукой я едва могу писать, — ответил Додд. — Так что я оставил его в фургоне.

— Мой у меня! — крикнул Войтович.

Он двинулся вперед, споткнулся и упал бы, если б не уперся прикладом в асфальт. Распрямившись, Войтович остановился, держа оружие за ствол, словно посох.

Неожиданно раздался резкий мужской голос, который произнес слова, хорошо известные всем по криминальным фильмам:

— Не двигаться! Мы всех держим на мушке! Одно движение — и вы трупы!

Из-за скалы, нависшей над дорогой, появился мужчина. Он держал в каждой руке по револьверу и медленно водил ими по сторонам. Двое других вышли из-за валуна и направили карабины на Войтовича. Их лица прикрывали ярко-красные шелковые маски с большими прорезями для глаз. Первый, с револьверами, был в черной молодежной фетровой шляпе с большими полями, но несмотря на это выглядел как бравый энергичный старик.