— Идем со мной, — сказал Игор. Он вышел наружу, и Слав последовал за ним. Они пошли по улице. Какой-то воин подбежал к вождю, но Игор отстранил его резкой отмашкой:

— Потом!

Он привел Слава к обрыву. Под ними до горизонта синела водная гладь, лишь кое–где виднелись рыжие клочки пустошей, еще не затопленные прибывавшей водой. Где-то на юге, за туманной дымкой, лежит Дирн…

Игор долго стоял, с наслаждением дыша влажным воздухом Поймы. Слав подумал: если не согласиться, Игор убьет его. Потому и привел сюда, к обрыву. Взгляд юноши скользнул к поясу вождя, но меча на нем не было.

— Видишь прилив? — неожиданно сказал вождь. — У меня внутри точно так же, — Игор поднял руку к груди и сжал кулак. Его лицо стало взволнованным, яростное вдохновение отразилось на нем. Слав никогда не видел вождя таким. — Что-то поднимается и захлестывает меня, как вода захлестывает сушу. Приходит новая луна, и прилив обновляет землю, смывает прах и старые кости. Он необходим этой земле, иначе она погибнет. Ты понимаешь меня, Слав? В наших душах тоже прилив. Мы хотим перемен, мы не желаем жить так, как живем! Мы такие же люди, как и вы, мы потомки Основателей и имеем право на эту землю, имеем право жить, как люди, а не как звери! Мы не боимся умереть, и никто не остановит нас, мы, как эта вода, — просочимся и прорвемся, потому что пришло наше время. Время прилива!

Изагер впился глазами в экран. Донесения одно другого хлеще! Изагеру казалось: весь мир ополчился против него. Совет все чаще подвергал обструкции решения правителя и развязанную войну. Служба Безопасности никак не может выйти на след секты Нижних, сильно беспокоящей Изагера потому, что те имели доступ к сердцу города — энергосистеме вкупе с приливными генераторами. Один из старших пилотов сошел с ума, самовольно вылетел в Пойму с полным боезапасом и разбомбил Исток, город, в котором находился один из тайных агентов правителя. Кстати, вот донесение от него…

Изагер читал, и бесстрастные буквы вдруг стали сливаться в жуткий, терзающий комок. Известие поразило его, как удар палача.

Издав слабый крик, правитель замер, чувствуя, как сильно сжалось сердце. Его сын! Это он! Текст расплывался перед глазами: «Из донесения агента Молоха… Молодой человек по имени Слав был заключен под стражу, обвиненный в том, что он гмор… Свидетель видел его во время операции на плато Краба… Он рассказал, что является сыном правителя Изагера… Попал в катастрофу… оказался в городе».

Слав жив! Его сын жив! Но что там дальше, что там еще?

«…в данное время Слав активно сотрудничает с правителем города Игором… Помогает строить шахту и изготавливать оружие…»

Что ты делаешь, мальчик? Что ты делаешь?!

Дальше шли донесения о численности варваров, о встрече Игора и вождей близлежащих кланов. «…Жду дальнейших указаний. Агент Молох»…

Изагер тяжело опустился в кресло. Указания… Какие, проклятье, указания? Отправить десант в эту дыру и вытащить Слава? Подобную операцию невозможно скрыть от Совета, и уж тем более ее причину. Почему сын сотрудничает с пустынниками? Зачем? Они угрожают ему? Да, наверняка, как я сразу не подумал! Но зачем рассказал им, что он — сын правителя? Чтобы придать больше ценности своей жизни? Чтобы договориться о выкупе? Может быть. Это даже умно. Но что делать мне? Что делать с другим… Славом?

— Время пришло. Ты сделаешь это сегодня!

Сегодня! Волод вскочил, глядя на вошедшего в комнату Мерка:

— Как… сегодня?

— Сегодня и прямо сейчас!

— Но… почему сейчас?

— Счет идет на минуты, — по взволнованному виду агента было видно, что он не шутил. — Сегодня Изагер получит донесение о Славе. Он уничтожит тебя! Собирайся!

Волод быстро оделся. Пальцы не слушались, но одежда гморов на магнитных застежках одевалась легко, плотно обтягивая тело.

— Если бы я мог, я пошел бы вместо тебя, — произнес Мерк так, что Володу стало еще страшнее. Глаза Мерка блеснули. — Я бы убил Изагера собственными руками! Теперь смотри…

Мерк вытащил из складок плаща крошечный, размером в полпальца, прозрачный пакетик, в котором лежала маленькая темная игла.

— Вынимай осторожно. Достаточно царапины, и Изагер проживет не больше минуты. Яд действует очень быстро. Игла распадется через две минуты без всякого следа, пакет принесешь мне. Запомнил? Далее вызовешь охрану и скажешь, что застал отца мертвым. С этого момента власть в Дирне будет принадлежать тебе и нам…

Пальцы Волода дрожали, когда он принимал иглу. Не так давно он связывал с Изагером свое будущее, стремился заменить ему сына… и теперь должен убить. Убить человека, почти ставшего ему отцом. Но ведь он — не отец, почему Волод должен жалеть его? Волод едва не расхохотался, понимая: закон Поймы, где каждый сам за себя, действовал и здесь! Гморы убивали друг друга за место под солнцем так же, как это делают бродяги–варвары. Более изощренно, но так же жестоко и безжалостно… Волод искал оправданий и находил их, но все равно чувствовал: что-то не так. То, что ему предлагали, было… подло. Ни Мих, ни даже Москаль никогда не сделали бы ничего подобного, потому что это означало потерять лицо!

Но он, Волод, не в Пойме. Он здесь, в Дирне, а в гмороде свои законы. Здесь подлые гморы не вызывают врага на бой, а убивают из-за угла и в спину. Подлость и бесчестье! Волод не хотел вспоминать эти слова, но они упрямо всплывали в мозгу, и душа металась, как пойманная в сеть рыба. Подлость для варвара, но ведь он, Волод, давно уже не пустынник, а гмор! Стоило ему подумать об этом, как стало чуточку легче. Все так! Он не виноват! Просто он… стал другим. А если бы у него был выбор, конечно, он бы отказался! Конечно! Но выбора нет. Жизнь Изагера висела на одних весах с жизнью Волода. Стал бы правитель раздумывать, окажись он на его месте? Нет, не стал бы! Почему тогда он, Волод, должен жалеть его?