Всех остальных мальчишек, которые зубоскалили и тыкали вслед пальцем («Влюбился! Влюбился!»), надо было бить. Не всегда получалось удачно… но это другая история.

Вовку, как уже говорилось, вызывать на дуэль не пришлось. И это оказалось кстати, потому что Вовка был самым здоровым в классе и занимался тяжелой атлетикой.

А вот с учебой у Каптура не ладилось. Учителя привыкли, что слова из него приходится выдаивать по капле, поэтому предпочитали оценивать его знания по письменным работам. Получались более-менее твердые «тройки». Но чем ближе к весенним каникулам, тем хуже удавались Вовке контрольные с самостоятельными. Классная несколько раз прилюдно произносила «останешься на второй год» и, кажется, не угрожала уже, а просто констатировала факт.

Никому в голову не пришло, что причина Вовкиной учебной катастрофы — в беспросветной любви. Он давно и тайно вздыхал по Наташе, каждый раз собирался сделать что-то такое этакое, чтобы она обратила на него внимание… И тут этот выскочка!

Что делать с Наташей, Каптур так и не придумал. А вот выскочку следовало побить. Если бы Вовка был полегче на подъем, он бы наставил Сашке фингалов после первого же проноса портфеля. Но Вовка на подъем был тяжел, как застрявший в болоте танк. И так же опасен.

В один прекрасный весенний день Каптур заметил, что «жених» и «невеста» идут по улице, держась за руки. При этом они изо всех сил старались отодвинуться друг от друга подальше и, отчаянно краснея, смотрели в разные стороны, но факт оставался фактом.

Это было уже слишком. После пятого урока Вовка заметил врага у выхода из школы и утробно зарычал. Танк выбрался из трясины. Каптур двинулся на соперника с твердым намерением закатать его в асфальт, причем в самом прямом и неприятном смысле.

Однако соперник встретил свою участь не по-мужски. Соперник широко улыбнулся и спросил:

— Это ты из-за пары по русскому так переживаешь, да?

Вовка остановился и моргнул. Ну да, была у него сегодня пара по русскому, но переживать из-за такой ерунды? Это все равно, что из-за развязанного шнурка слезы лить! Подумав так, Каптур непроизвольно глянул на свои шнурки. Саша воспринял это как кивок.

А поскольку в этот миг он находился в предвкушении свидания с любимой, то продолжил с энтузиазмом:

— Давай я тебе помогать буду! Правила еще раз объясню, диктанты буду давать!..

В Вовке жажда мести боролась с благодарностью за порыв. Побеждало изумление.

— Ладно, — заспешил Сашка, заметив выходящую из школы Наташу, — просто буду давать тебе списывать. И не только по русскому. Привет, Тишка!

Каптур смотрел вслед удаляющейся парочке и постепенно понимал, что не сможет ударить человека, который вот так вот, от чистого сердца…

Но двигатель танка ревел на повышенных оборотах. Заряжающий дослал снаряд в ствол. Нужно было срочно дать кому-нибудь в ухо.

— Тили-тили-тес!.. — завопил кто-то за его спиной, но закончить не успел, потому что крепкие руки Вовки Каптура уже схватили злопыхателя и несли к последнему мартовскому сугробу.

Всю четвертую четверть Сашка героически давал Вовке списывать, иногда с риском для собственного дневника. Это не помогло — Каптура оставили на второй год.

Но он все так же отлавливал и молча мутузил любого, кто пытался оскорбить Наташу и ее избранника.

После восьмого класса Вовка ушел в ПТУ. Уже забрав документы, он подошел к бывшему сопернику и рассказал правду.

— Если бы ты тогда уперся, — сказал он, — я бы тебя инвалидом сделал. А так… живи!

Но тогда, на излете пятого класса, все были уверены, что они лучшие друзья.

— Представляешь, он был уверен, что они лучшие друзья! Но я-то видела, КАК он нас смотрит! Я все время боялась, что в один прекрасный момент он сорвется и устроит дикую драку.

— Мам, мне нужно будет выйти к метро, — тихо сказала Динка.

Мама выразительно повела глазами. Снег бил прямо в окно, как будто высыпался из соседнего дома.

Только мама открыла рот, чтобы сказать все, что думает по этому поводу, как звякнул домофон.

— Извините, может, у вас лопата есть, а? На улице автобусы буксуют, помочь нужно. Может, мужчины дома есть?

— Мужчин нет, лопата есть в подвале, — с энтузиазмом ответила мама. — Я сейчас спущусь.

Пока мама гремела ключами, Динка не решалась еще раз заикнуться о том, что ей нужно будет выйти.