Шрифт:
Тёмка пошел с ними без колебаний. К Жуковой он больше не спешил.
Вчетвером они вытащили «альфа-ромео» (который, впрочем, водитель все равно тут же и бросил — «С таким клиренсом сегодня далеко не уедешь»), две «хонды» и «хаммер». Правда, в последнем случае пришлось кидать клич — сдвинуть этот танк удалось только вдесятером.
По пути обсуждали новости: по телеку вообще ничего, кроме поздравлений внутренним войскам; по радио предупреждают, чтобы дома сидели; зато в Интернете полно фоток и рассказов очевидцев. Особенную радость вызвала фотка Охлобыстина, который застрял на трассе и греется у костра. Тёмка Охлобыстина любил за сериал «Интерны» и потому тоже посочувствовал.
К нему уже обращались как к старому другу и даже протянули флягу с коньяком. Тёмка сделал вид, что отпил, но только губы смочил — ему и так было весело.
Все веселье обломал отец.
Егор — невысокий, но очень энергичный — как раз прикидывал, куда лучше двинуться дальше, когда рядом с ними затормозил «лендровер».
— Артем! — папа распахнул дверь, чуть не задев Егора. — Я тебе где сказал ждать?! В машину!
Тёмка набычился и не стронулся с места.
— Мне сколько раз повторять?! — повысил голос отец. — Или тебя за ухо в машину вести?
Тёмка смотрел под ноги. Тогда Егор шагнул к раскрытой двери, широко улыбнулся и спросил:
— А вы, уважаемый, я так понимаю, отец Артема?
— А это, уважаемый, — мрачно ответил папа, — не вашего ума дело.
Егор пропустил грубость мимо ушей.
— Спасибо! — сказал он и протянул руку отцу Тёмки. — Хорошего сына воспитали. Он многим людям сегодня помог.
Папа, который к такому повороту готов не был, растерянно перегнулся через сиденье и пожал протянутую руку.
— А ты, Артем, иди уже, — сказал Егор. — Да и нам по домам пора.
Все трое пожали ему на прощание руку. Без улыбок, по-взрослому.
Когда тронулись, долго молчали. Вид у отца был озадаченный.
Потом он пошарил по карманам, выудил барбариску и протянул сыну.
— Сам ешь! — огрызнулся Тёмка.
— Извини, — сказал папа тихо. — Я просто перепугался, когда ты пропал.
Тёмка колебался.
— Да бери уже, — ненатурально рассердился отец, — мне вторая рука нужна, машину вести.
Барбариска оказалась вкусная, но живот заурчал, требуя чего-нибудь более существенного.
— Спасибо, — сказал Тёмка, чмокая конфетой.
— Не за что…
И папа опять улыбнулся чему-то своему.
— Что ты все лыбишься? — спросил Тёмка, чтобы заглушить урчание внутри себя.
— Да я с помощью этой конфеты уже просил когда-то прощения.
Тёмка недоверчиво погонял леденец во рту.
— То есть не этой, — поправился папа, — но такой же. Помнишь, я тебе про школьную любовь рассказывал? Вот тогда мне барбариска очень пригодилась…
Прошлое. 9 «Б»
Они не разговаривали целый год после «того случая»…
Сам «тот случай» Саша боялся вызвать в памяти даже на минутку. Он старался не давать себе этой минутки, набросился на учебу так, что учителя нарадоваться не могли, — и скоро математичка просила его объяснить сложную задачу (которой, как все подозревали, сама не понимала). Пошел на дзюдо, потому что три двухчасовые тренировки в неделю — это шесть часов, когда можно ни о чем не думать, кроме «захват» — «обманка» — «бросить» — «контрить» — «удержать» — «уйти из удержания». За хорошую учебу родители подарили магнитофон, новенький, кассетный — слушал каждую свободную минуту все, что мог добыть, от «Kiss» до «Аквариума». Научился подключать к телевизору, чтобы использовать его колонки, — получалось с посторонним треском, зато громко.
И каждое утро думал о том, что вот сегодня точно подойдет и извинится. И все будет как раньше. Даже подходил, видел ее испуганные глаза и проходил мимо.
А однажды весной приехала тетя Даша. Она была молоденькая (на двенадцать лет моложе мамы) и смешливая. В ее честь устроили застолье, на котором Саша ухаживал за тетей, а она заливисто хохотала: «Ты что, тетушке глазки строишь?». Потом они вместе мыли посуду, и тетя Даша спросила:
— Чего хмурый? Влюбился?
Он чуть не выронил тарелку, которую вытирал, но кивнул.
— Это нормально! Поругались? Или боишься признаться?
— Поругались.
— Прощения просить пробовал?
Саша набычился:
— А чего я? А если она виновата?
— Неважно, она или ты, — тетушка ловко орудовала ершиком. — Прощения всегда просит мужчина! И не спрашивай почему, так устроена природа!
Он промолчал. Так в молчании и домыли.
Уже уезжая, тетя Даша воровато оглянулась и сунула ему в руку что-то маленькое и липкое:
— Съешь — и все наладится! Она волшебная.