Ставни дома распахнулись.

Раздался треск. Из окон стреляли.

Лошадь Элиота почти поравнялась с Энди. Один индеец упал и покатился по земле.

Снова послышались выстрелы. Лошадь Элиота рухнула на землю, заставив ездока перелететь через ее голову. Еще один индеец упал.

Вжик! Рядом просвистела стрела и с глухим стуком вонзилась в куст у ног Энди. Он споткнулся. Еще одна стрела пролетела у него над головой.

Пригнувшись, Энди бежал вверх по склону к крыльцу.

Вжик!

Проскользнув мимо здоровяка сапожника, он влетел в дом. Дверь за ним захлопнулась. Он успел!

Нелл бросилась к нему.

— Энди, ты живой! Слава Богу!

Энди тяжело дышал. Нелл чуть не задушила его в объятьях. Все вокруг улыбались: сапожник, Маршалл Рамсден, даже Джеймс.

— Я думал, тебе конец, сынок, — сказал сапожник.

Однако их радость была недолгой.

Маршалл посмотрел наружу через щель в ставнях.

— Они возвращаются в лес, — сообщил он.

Пока Нелл перевязывала Энди голову, ему рассказали о первой атаке. Элиот и индейцы бесшумно пересекли поле и были очень удивлены, встретив вооруженное сопротивление. Энди в свою очередь поведал друзьям, как Элиот заманил его в засаду, используя Дженни в качестве приманки.

— Кто-нибудь видел ее? — спросил Энди.

Они не видели.

— Зачем это нужно Элиоту? — спросил Маршалл.

— Ему приказано отравить жизнь тем, кого я люблю, — ответил Энди.

— Приказано? — удивился сапожник.

— Приказ Лода. Он не может простить, что я предпочел ему Нелл и Дженни.

Благочестивый сапожник выругался.

— Энди Морган! — послышалось снаружи.

— Это Элиот! — воскликнул Маршалл, посмотрев в щель между ставнями. — С ним Дженни!

Энди подбежал к окну. Маршалл слегка приоткрыл ставни. Элиот стоял на опушке леса. Перед собой он держал Дженни, приставив к ее горлу нож.

— Я убью ее! — кричал Элиот. — Если ты не выйдешь, я убью ее!

Энди прикрыл окно.

— Что будешь делать? — спросил Купер.

— Я должен выйти.

— Нет! — закричала Нелл. — Энди, прошу тебя, я не могу потерять вас обоих.

— Она права, — согласился сапожник. — Если ты выйдешь, они убьют и тебя, и Дженни.

— Я должен попытаться, — сказал Энди. — Я обещал Мэтьюзу беречь ее. Я должен попробовать!

Он посмотрел на Нелл. Ей не нужно было ничего говорить, он слишком часто разглядывал ее лицо, то тайком, то открыто, чтобы не знать, о чем она думает. Ее карие глаза смотрели решительно и сурово, губы были плотно сжаты. Он понимал, что Нелл согласна с ним. Он обнял ее и прижал к себе. Они так долго шли к тому, чтобы быть вместе. «Прошу тебя, Господи, не допусти, чтобы все закончилось прямо сейчас».

Он разомкнул объятия и направился к двери.

— Возьми хотя бы мушкет! — закричал Маршалл.

— Если они увидят, что я вооружен, они не подпустят меня к ней.

— Вот. Бери это. — Джеймс сунул ему пистолет.

Энди покачал головой.

— Ты можешь спрятать его сзади, — сказал сапожник. Он взял у сына пистолет, развернул Энди спиной к себе и сунул оружие ему за пояс.

Пистолет был большой и мешал при ходьбе. Энди не представлял, как он выхватит его, если понадобится выстрелить.

— Давид вышел против Голиафа с пятью камнями, — сказал сапожник. У тебя всего одна пуля. Постарайся, чтобы она попала в цель.

— Насколько я помню, Давиду хватило одного камня, — ответил Энди. Он открыл дверь и шагнул за порог. Последнее, что он увидел, была Нелл, которая, стоя на коленях, молилась и плакала.

— Мы будем молиться за тебя, Энди! — От неожиданности он вздрогнул. Обернувшись, он увидел, что вдоль дороги лицом к лесу стоит целый отряд вооруженных колонистов.

— Мы услышали стрельбу, — пояснил Джон Винтроп. Рядом с ним стояли два священника, Хиггинсон и Вильямс.

Энди поблагодарил их и двинулся дальше.

Пока он шел через поле, колонисты не сводили с него глаз. На ходу изучая обстановку, Энди пытался понять, каковы его шансы на победу. Элиот стоял на опушке леса, прикрывшись Дженни и приставив к ее горлу нож. Бог ведает, сколько индейцев пряталось в лесу за его спиной.

Дойдя до середины поля, Энди остановился. Когда он разглядел Дженни получше, у него оборвалось сердце. Ее руки и лицо были измазаны в грязи и крови. Платье порвано, чудесные темно-каштановые волосы потускнели от грязи и запутавшихся в них листьев. Элиот намотал их на руку, как матрос — корабельный канат. На ее шее, там, где он прижимал к нежной коже лезвие ножа, остались кровавые порезы. Глаза Дженни были распахнуты от ужаса.