— Добрый вечер, шеф. Будьте любезны, объясните, как найти отель «Порвенир»? Насколько я понял, он где-то на Дворцовой площади, но я плохо знаю город.

Жандарм безмолвно изучал нахала, слегка сбитый с толку. Его напарник приблизился, прикрыв коллегу с правого фланга.

— Об этом надо спрашивать у выхода, — недружелюбно отрезал он.

Фермин вежливо поклонился:

— Прошу прощения за беспокойство. Я так и сделаю.

Он вознамерился идти дальше по направлению к вестибюлю вокзала, но первый агент придержал его за локоть.

— Дворцовая площадь находится с левой стороны от выхода вокзала. Напротив здания Капитании.

— Огромное спасибо. Доброй вам ночи.

Жандарм отпустил рукав Фермина, и он неторопливо пошел прочь, старательно сдерживая шаг, пока не очутился сначала в вестибюле, а затем и на улице.

Багровое небо накрывало сумеречную Барселону, сотканную из темных остроконечных силуэтов. Скользил полупустой трамвай, отбрасывая мертвенный свет на булыжную мостовую. Фермин подождал, пока он проедет, чтобы перейти на противоположную сторону улицы. Переступая через поблескивающие рельсы, он посмотрел вслед удалявшемуся по проспекту Колумба трамваю и увидел вдали торчащую над городом гору Монтжуик с крепостью. Фермин ссутулился, опустив голову, и побрел по улице Комерсио к рынку Борн. Город казался безлюдным, холодный ветер продувал сквозняком переулки. Идти было некуда.

Фермин вспомнил, как Мартин рассказывал ему, что много лет назад он жил в этом квартале — в старом особняке, вкрапленном в сумрачное ущелье улицы Флассадерс рядом с шоколадной фабрикой Маури. Фермин попытался его найти, но, добравшись до нужного места, с разочарованием убедился, что дом вместе с прилегающим имением разрушен до основания бомбардировками во время войны. Власти не позаботились разобрать руины, и местные жители, чтобы получить возможность передвигаться по улице более узкой, чем коридоры в иных домах в аристократическом квартале, всего лишь сдвинули в сторону груды обломков, освободив проход.

Фермин огляделся; из оконных проемов соседних домов едва пробивался слабый, чуть теплившийся свет ламп и свечей. Фермин углубился в развалины, обходя кучи кирпичного крошева, разбитые горгульи и балки, закрученные немыслимыми узлами. Он нашел убежище для себя в тесной нише под навесом из камня, на котором чудом уцелела цифра семнадцать — номер бывшего жилища Давида Мартина. Сложив в несколько раз пальто и постелив старые газеты, которые он носил под одеждой, Фермин свернулся калачиком, смежил веки и попробовал заснуть.

Через полчаса он продрог до костей. Ветер, пронизанный сыростью, гулял по развалинам, забираясь во все щели и трещины. Фермин открыл глаза и встал. Он собирался поискать укрытие более защищенное, как вдруг заметил силуэт человека, наблюдавшего за ним с улицы. Фермин замер. Тот сделал несколько шагов, приближаясь к его убежищу.

— Кто здесь? — спросил он.

Человек подошел чуть ближе. Рассеянный свет, доносившийся от далекого уличного фонаря, очертил его фигуру. Был он высок, крепок и одет во все черное. Священник. Фермин вскинул руки, давая понять, что не замышляет ничего дурного.

— Я уже ухожу, святой отец. Умоляю, не зовите полицию.

Священник оглядел его с головы до ног суровым взглядом. Выглядел он так, словно полжизни носил мешки в порту, а не потиры в церкви.

— Вы голодны? — спросил он.

Фермин, который съел бы в тот момент даже битый кирпич, если бы его сбрызнули парой капель оливкового масла, покачал головой.

— Я только что отужинал в «Семи дверях» и почти посинел от черного риса, — заявил он.

На лице священника появилось подобие улыбки. Он повернулся и зашагал по улице.

— Идемте, — решительно позвал он.

Отец Валера жил в мансарде дома, расположенного в конце бульвара Борн. Окна мансарды выходили прямо на крыши рынка. Фермин жадно расправился с тремя тарелками похлебки, несметным количеством сухарей и осушил два бокала разбавленного водой вина. Священник потчевал гостя, наблюдая за ним с неподдельным интересом.

— А вы не будете ужинать, святой отец?

— Обыкновенно я не ужинаю. А вы не стесняйтесь — вижу, вы досыта не ели года с тридцать шестого.

Хлебая суп с кусочками сухого хлеба, Фермин исподтишка рассматривал столовую. В буфете, занимавшем место у стены, была выставлена коллекция тарелок, бокалов, фигурки святых и предмет, похожий на небольшой серебряный колпак.

— Я тоже читал «Отверженных» — так что не вздумайте, — предупредил священник. [33]

Фермин смущенно затряс головой.

— Как вас зовут?

— Фермин Ромеро де Торрес, к услугам вашей милости.

— Вас разыскивают, Фермин?