– Хочешь потребовать ответа у октавиана?!- во взгляде Лиссана застыл ужас при одной мысли о подобном преступлении.

Некоторое время Марианус колебался.

– Да, если это поможет найти господина Эли. Мемория запрещает это только в отношении магистра Северины,- пальцы старшего клавирца коснулись выведенного изумрудной цветом знака в виде снежинки под правым глазом. Точно такая же была на щеке Лиссана - то, что соединило их с домом Медиана навсегда. Нарушить эту связь могла только смерть.

Донаций Ориллин отпустил всех слуг, закрыл все двери во дворце, достал и снова спрятал небольшой, изящной формы пистолет. Такие, кроме электрической дуги выпускающие еще и усыпляющие дротики уже давно не использовали - единственное оружие, которое осталось не конфисковано ищейками Северины.

Слабо замерцав, зеркало передало картину садящегося на тайную посадочную площадку айса. Вздохнув, глава дома Северного ветра направился к выходу, чтобы встретить гостей лично. Что ж, он прожил достаточно долгую жизнь, в ней было немало хорошего, несмотря на то, что он остался совершенно один. Донаций не раз удивлялся, отчего Северина оставила ему жизнь и титул. Вполне возможно только для того, чтобы он знал о том, что в любой момент мог лишиться всего.

Брови его едва заметно поползи вверх при виде вошедших.

– Вы? Не ожидал увидеть,- сказал Донаций.- У Северины не нашлось кого-то пониже рангом?

Войдя в дом, Марианус быстро оглянулся. Лиссан чутко прислушивался к малейшим звукам.

– Никого нет,- ответил Донаций на молчаливый вопрос в его глазах.- Полагаю, вы пришли передать мне прощальный дар,- он удивился, насколько спокойно звучал собственный голос.

Марианус подождал, пока закроются лепестки розы дверей, оглядев главу дома Северного ветра пристальным взглядом.

– Это зависит от того, что ты скажешь нам.

– Вот как?
– это становилось уже интересным. Раньше, Северина была более прямолинейной.- И что… конкретно, позвольте узнать, Магистру угодно от меня? – пожав плечами, Донаций провел рукой по волосам, взял со стола изящный кувшин с вином и налил три бокала.

– Это нужно узнать мне… нам,- поправил Марианус, не прикоснувшись к предложенному питью. – Что на самом деле ты видел в зеркале свидетеля во время поединка Фацилис?

Некоторое время Донаций прищурившись, изучал молодых людей. Марианус не дрогнув встретил взгляд октавиана, Лиссан в смущении отвел глаза. Затем отпил небольшой глоток из бокала.

– Вы пришли не по приказу Магистра,- еще раз уточнил Донаций.

– Нет, нам только нужно найти господина Эли. Это все,- похоже Марианус не собирался говорить больше, чем уже было сказано.

– Если бы сказал о том, что видел, сейчас, скорее всего, уже не говорил бы с вами.

– И что же ты видел?

Донаций в последний раз обдумал что-то и, вздохнув, спросил:

– Можно?
– он указал на кресло.

Марианус резко кивнул.

– Эли конечно сражался со своим братом, а этот мальчик, Валентина с тем, кто был Клеменсом Таллигоном…- начал Донаций. Он рассказал все, что видел в зеркале, с самого начала, до самого конца. И последние слова Эли тоже.

Пока вел рассказ, не забывал пристально следить за двумя гостями. Долгая жизнь научила не доверять даже самым искренним словам. Все еще оставался шанс, что такой подход — лишь тонкий ход Магистра, и делясь знаниями, он подписывает себе смертный приговор. И все бы ничего, Донаций уже морально подготовился, но если это навредит Эли, он не простит себе. И так вред, причиненный психике юноши был слишком большим. Магистр связала его неразрывными узами с Меморией. Подобному подвергали только государственных преступников.

…- Значит вот, как все было. И все же,- в глаза Мариануса вновь сверкнуло подозрение. В былые времена за один такой взгляд, направленный на октавиана, самое меньшее, что ждало бы виновника – минус две ступени статуса. Но сейчас, закон не на его стороне. – Почему ты солгал Магистру?

– Я все еще не обязан говорить всей правды главе Клавира. Это единственная свобода, что у меня еще осталась, – Донаций выпрямился, направив палец на отступившего в растерянности Лиссана,- не только вы двое хотите изменить существующее положение вещей.

«Опасное, слишком рискованное заявление»,- понимал Донаций.

Рука Мариануса потянулась к пистолету и опала.

– Конечно, как я мог забыть,- сказал он.- Магистр уничтожила всю твою семью.

– Мальчишка, ты ничего не понимаешь,- глаза главы дома гневно сверкнули, так, что даже Марианус вздрогнул, несмотря на все свое самообладание.- Я мог бы последовать за Таллигоном, мог бежать на Сансион десять лет назад, но не сделал этого. И не собираюсь менять свои убеждения. Я не стал марионеткой Магистра, но и не намерен помогать мятежникам. Клавир – это та сила, в которой мир нуждается больше, чем наоборот. Даже если поднявшие восстание достигнут того, к чему стремятся, и Сильмистриум сделает мир таким, о каком мы мечтали, когда привезли на эту планету переселенцев, пропасть между нами останется непреодолимой. И нужен тот, кто сможет объединить оба мира, когда самые устои жизни на Сансионе кардинально изменятся. Понадобится тот, кто знал бы оба мира. Я верил, что младший сын Северины станет таким балансиром. У него есть все, что нужно, чтобы стать главой нового Клавира в изменившемся мире, и в то же время, Эли полностью лишен тщеславия и жажды власти своей матери или старшего брата.