Читатели стремятся не только углубиться в книги, но и побывать в тех местах, где путешествовал сам писатель или его герои. Самой масштабной стала экспедиция 1997 года в честь девяностолетия Ефремова: старшеклассники физико-математической гимназии города Сарова под руководством Николая Малышева отправились в Южную Якутию, в бассейн Чары. Там, в северной части хребта Удокан, они разыскали голец Подлунный и установили на нём памятную доску в честь Ефремова, первым из исследователей поднявшегося на эту вершину в 1934 году.

5 октября — день памяти. Так случилось, что в этот день с разницей в 17 лет ушли из жизни два человека: в 1955 году — Елена Ивановна Рерих, в 1972-м — Ефремов. Космос Ивана Антоновича раскрыт для будущего, для молодых умов и творческих исканий.

Мышление Ефремова было особенным не только в силу строгой научности. Он стремился рассматривать все проблемы, сопрягая их с существованием мироздания в целом. Взгляд на Землю как на космическое тело, подчинённое общим для вселенной законам, и на человека как на активный фактор происходящих во вселенной изменений называется космизмом.

Космизм — порождение Серебряного века русской культуры и науки. Научный космизм — естественная ступень понимания происходящих во вселенной процессов. Неудивительно, что это явление зародилось именно в России. Русскому человеку всегда были свойственны целостность восприятия мира и стремление доискаться до последней истины. Сто лет назад в нашей стране революционные процессы захватили все стороны жизни. Потребность в общественных преобразованиях привела к социальной революции. Чуткое искусство ещё раньше откликнулось на взрывы нового качества феноменом Серебряного века. Прорыв в научно-философских знаниях привёл к появлению русского космизма.

Имена таких учёных, как В. И. Вернадский, К. Э. Циолковский, А. Л. Чижевский, широко известны и сегодня. Каждый из них явился энциклопедистом, основоположником нескольких синтетических наук и предсказывал активное взаимодействие человека с окружающим его мирозданием.

Вернадский создал учение о живом веществе, ставшее квинтэссенцией новой науки биогеохимии. В нём человек представлен мощной геологической силой, созидающей новую планетную оболочку — ноосферу, иначе — сферу разума.

Циолковский — творец своеобразной космической философии, предвосхитивший конечный переход разума в фазу «лучистого человечества» (о чём позже стали писать многие фантасты — от Кларка до Головачёва), родоначальник ракетостроения и пророк современной космонавтики. Он писал задолго до первых опытов в освоении межпланетного пространства: «Я свободно представляю первого человека, преодолевшего земное притяжение и полетевшего в межпланетное пространство… Он русский… По профессии, вероятнее всего, лётчик… У него отвага умная, лишённая дешёвого безрассудства… Представляю его открытое русское лицо, глаза сокола». Каждый из нас видел Юрия Гагарина.

Циолковский утвердил единство мира в работе «Монизм вселенной», был убеждён в специфической разумности атомов, и в этом его материализм сочетается с панпсихизмом.

Чижевский посвятил значительную часть своей жизни изучению Солнца и его влияния на земную жизнь. Он стал основателем гелиобиологии, открыл зависимость земной истории от одиннадцатилетнего цикла солнечной активности, обнаружил лечебные свойства отрицательных аэроионов (знаменитая «люстра Чижевского»).

Существовало и много других мыслителей и деятелей искусства, обратившихся в первой половине XX века к взаимодействию человека, Земли и космоса. Фёдоров, Флоренский, Скрябин, Волошин, Рерихи…

Фундаментальная черта всего русского космизма — идея спасения человечества путём активного преобразования природы при переживании единства человека с космосом. Русский космизм вводит космическое измерение в бытиё человеческого общества и его высшей ценности — творящей личности.

Нынешняя теория самоорганизации (синергетика) стоит на идее многовариантности эволюционных направлений и возможности выбора в точках разветвления этих направлений, причём сам этот выбор и будущий провидимый его результат, так сказать, «зов» будущего, формирует настоящее, сам тип развития, — как бы вводит предопределение в процесс. Так рефлекс высшей цели, необходимость которого постулировали все космисты, входит в современную науку.

В отличие от иных академиков, горделиво утверждавших чуть ли не законченность знания, говоривших об исчерпанности законов природы и тем самым отвергавших возможность появления принципиально новых знаний о мире, космисты ясно понимали всю бесконечность пути познания и всю неисчерпаемость бытия.

Космисты осознали, что наблюдаемые ими самими радикальные преобразования жизни знаменуют собой только самое начало великих изменений в человеческой истории, подобных Осевому времени. Но теперь начинается обратный процесс — сведения воедино фрагментарного знания. Возникла идея о синтезе науки, религии и искусства — как далёкая перспектива. Поначалу процесс синтеза должен охватить промежуточные целостности. Учёные-космисты отметили, что внутри науки со всей неизбежностью происходит антропологический поворот, прежнее жёсткое деление на научные дисциплины оказалось сдерживающим фактором. Рождался процесс, имеющий огромную важность: применение методов одних наук к другим и синтетическое объединение наук воедино.