Слишком велика разность потенциалов.

Недаром астронавигатор Вир Норин, изумляясь нечеловеческим условиям в местных больницах, ёмко обобщает причины существующего положения дел: «…Люди Ян-Ях не подобны туго натянутым струнам, как мы, земляне, и легче переносят инфернальные условия. У них нет другого выхода. Мы бы очень скоро расплатились здесь за нашу быстроту реакций, напряжённость чувств и нагрузку памяти».

И, несмотря на это, тот же Вир Норин добровольно включается в карму планеты, ответив на любовь тормансианской девушки Сю-Ан-Те. [285] Хотя, как раздумывала Фай Родис, по закону внезапных поворотов это может быть по-своему логично у неодолимых преград.

Земляне трезвы в своих оценках. Они понимают, что Вир Норин проживёт в условиях планеты мучений от силы год-два и погибнет. Понимает это и сам Вир Норин. Но решения своего не меняет.

Тучи сгущаются над пришельцами. Земляне стали катализатором медленно назревавших событий и невольно пробудили защитные механизмы, свойственные всякой системе. И в этом тоже была своя предсказуемая, но неотвратимая диалектика. Врачуя планету от нравственной чумы, они были защищены от заражения своей моральной чистотой и знанием. Они знали меру, и сострадание их было действенно. Но весь смысл миссии заставил их сознательно нарушить известную истину, что «никакие условия, мольбы и договоры с бандитами невозможны». Из-за этого они остались уязвимы физически, и система лжи, предательства и невежества нанесла свой главный ответный удар…

Земляне стали вождями, вестниками Иерархии Братства (Великого Кольца), разомкнувшими инфернальную опухоль плоского безгранья Торманса энергией сверхсистемы. Любопытно и то, что именно в приобщении (причащении) к новой энергии фактически увидел писатель путь для тормансиан. Никакой самоорганизации ведь у них и в помине не было и Серые Ангелы не в счёт, как всякая закрытая подсистема внутри системы. Тут получается следующее: или Ефремов — наивный человек, полагающий, что можно за несколько месяцев/лет организовать революцию в столь гипнабельном обществе с развитым карательно-репрессивным аппаратом; или же он — провидец, знающий мощь потока, идущего сверху…

Фай погибла, запретив мстить за себя.

Нельзя безнаказанно пройти через инферно.

Позволим себе авторское отступление. Перед тем как писать эту главу, мы оглянулись на историю изучения нами творчества Ивана Антоновича Ефремова. Прошло четверть века с момента первого знакомства, изменившего наши жизни, и 12 лет с создания ключевой статьи «Космизм Ивана Ефремова». В тот момент документы, которые свидетельствовали о внимательном изучении Ефремовым Живой Этики, лежали в архиве и доступ к ним был фактически закрыт. Знали о них единицы. Существовала только небольшая статья А. А. Юферовой, которая непосредственно общалась с писателем. [286] Текстологическое знание произведений Ефремова и книг Живой Этики позволило провести более тщательное сопоставление. Результат поразил: десятки страниц текстов буквально вторили друг другу. Как стало известно позже, совпадения особенно радовали самого писателя, когда оказывались случайными, словно давая ему понять: путь верен.

В 2006 году на Ефремовских чтениях в Вырице был прочитан доклад о близости взглядов Ефремова и авторов Живой Этики. Текст был опубликован на сайте «Нооген», созданном исследователем жизни и творчества Ефремова А. И. Константиновым. Доклад вызвал яростное неприятие со стороны многих лиц, которым было удобно понимать Ефремова узко.

Спустя три года Таисия Иосифовна позволила подготовить к публикации переписку мужа. Тогда и стали доступны источники, говорившие о постоянном, с каждым годом возрастающем интересе Ефремова к Агни-йоге.

За десятилетие нашего участия в обсуждении идей Ефремова [287] много раз был подтверждён универсальный «эффект Колумба», [288] когда люди просто отказывались воспринимать информацию, никак не обращая на неё внимания, либо пытаясь безудержно навертеть десятки эпициклов — лишь бы нивелировать значимость открытия. Имея перед глазами срезы конкретно-исторических мифов всей человеческой истории, можно отметить, что именно на таких темах апробируются важнейшие эволюционные новообретения психики современного человека. Способность разрешить себе узреть то, что противно всему строю убеждений, — серьёзное эволюционное достижение в развитии сознания. И сейчас разделение людей идёт именно по этому вектору — ригидность либо пластичность сознания. В стародавние времена, когда жизнь была медленна, а анклавы людей немногочисленны и разобщены, погружены каждый в свой совершенно закрытый и целостно проживаемый миф-ритуал, такая способность была избыточным многообразием. Теперь она становится знаком качества, символом эволюционной адекватности.

И в творчестве Ивана Антоновича, и в Живой Этике мы видим постоянные указания на необходимость умения видеть необычное, непривычное, на необходимость формирования внутри себя открытого психического пространства. По сути, пафос их творчества в кратком призыве Живой Этики, известном в советское время как обращение к пионерам: БУДЬ ГОТОВ!

Мир течёт и плавится, меняется калейдоскопично. Ригидность психики, подчинённость ложной форме сознания — идеологии — превращает человека в социального робота.